В непривычном для меня ландшафте, за окном расцвел местный орлишка — яблоки-подобные плоды с легким терпковатым ароматом, наполняющим пространство винтажной сладостью и ностальгией. Сидя у открытого окна в мягком бархате кресла, я снова ощутила земную весну с её цветущими садами и свежим воздухом, наполненным ароматами яблоневых гроздей.
Я с огромным удовольствием угостилась булочками с ягодным джемом – они были свежими и ароматными; бутербродами с ветчиной и сыром – нежный сыр таял во рту; двумя рассыпчатыми печеньями – они были хрустящими снаружи и мягкими внутри. Запила всё это компотом из фруктов: сладкий вкус персиков и кислота малины создавали идеальное сочетание. Вот. Так намного лучше. Теперь я уж точно готова к занятиям.
Ну, и кто тут первый?
Первым оказался учитель словесности. С ним мы и засели в гостиной, выделенной мне для занятий. Комната была светлой, с большими окнами, через которые струился мягкий утренний свет, освещая старинные книги на полках и уютные кресла с вышитыми подушками.
Долговязый, излишне худой, с редкими волосами, он напоминал мне журавля, важно разгуливающего по болоту. Его длинные пальцы, словно ветви дерева, ловко перебирали страницы книги, когда он искал нужный отрывок. Говорил он медленно, неспешно, как будто каждое слово было тщательно отобрано и взвешено.
Он заставлял записать едва ли не каждое его слово и много времени уделял практическим занятиям. После го урока я чувствовала себя, как выжатая тряпка. Вот уж кто точно отдавал преподаванию всего себя!
Глава 33
Сестры прибыли через пять дней, в наемном экипаже, старом, потертом, запряженном изможденными лошадями. Кожа на их боках была протерта до сероватых пятен, а гривы слиплись от грязи и пота. Колеса скрипели на неровной дороге, а кузов трясся так, что я могла бы поклясться: каждая яма и ухаб были слышны даже в нашем доме. Сквозь трещины в дверцах кареты пробивался ветер, разнося запах конского навоза и дешевого табака. Впрочем, сами сестры выглядели не лучше тех лошадей. Их платья были помятыми и запыленными, а кружева на воротниках превратились в жалкие клочья, будто их жевала скотина. Волосы, украшенные вплетенными когда-то искусственными цветами, растрепались от ветра и долгого пути (Линда даже не заметила, как в ее рыжий пучок застряла соломинка). Да, с остановками на постоялых дворах. Но вряд ли там можно было нормально отдохнуть. Судя по желтым пятнам на их платьях, ужинали они в дороге прямо из котелков.
С ними приехала всего одна служанка – девушка лет восемнадцати-девятнадцати, с лицом, испещренным веснушками. Ее юбка была потерта на коленях, а воротник рубахи застегнут криво, будто она одевалась в темноте. Это было вопиющим нарушением этикета. Но отец, думаю, просто не мог позволить себе отправить с дочерьми кого-то еще.
