Дрожь ледяной морозкой пронзила тело. Женский голос срывался на крик — он звал очнуть и разглядеть мир через расшифрованные оковы слепоты. Открытые глаза видят лишь черные тени и холодную пустоту, где только мерцает огонь жизни в глубине серых стекол.
Его волосы, собранные в хвост на затылке, перетянуты простым кожаным шнурком.
Мне с каждой минутой становилось хуже. Жар, исходящий от камина, плотно окутал меня горячим коконом. Воздуха катастрофически не хватает, но хуже всего — зловоние. Оно заполнило собой все пространство и въелось в кожу. Подступающие спазмы я душила в самом зачатии и думала только о том, чтобы все побыстрее закончилось. Силы мои на исходе, и их еле хватает, чтобы стоять, оперевшись на прохладную стену спиной.
— Далия! Крошка! Подойди к семье.
Испарина выступила на лбу. Страх сковал тело. Что делать? Дойти до камина для меня сейчас сравни подвигу. Меня только стена и держит. А не пойти? Присутствующие уже меня заметили, и вряд ли оставят в покое. Не стоит привлекать к себе излишнее внимание. Нужно собрать остатки сил… сделать шаг-другой и дойти до стула, на котором сидит женщина.
Сделала глубокий вдох носом и оттолкнулась от стены. Шаг, колени предательски дрожат, жар все больше охватывает тело, глоток бы свежего воздуха! Следующий шаг: жар и слабость достигают своего апогея… Поравнявшись с незнакомцем, я замираю — подкосились ноги. Последнее, что помню — стремительно летящий в лицо пол. Додумать остальное не успеваю, потому как проваливаюсь в чернильную темноту обморока.
Сквозь туман небытия слышу чьи-то голоса. Но слов разобрать не могу.
— Ягодка моя! Посмотри на меня. Все глаза по тебе выплакала. — Доносится до сознания старческий голос. А потом кто-то гладит меня по голове.
Кто такая ягодка? И что со мной? С трудом припоминаю последние события. Ложилась спать в своей квартире, сжимая зубы от проклятущей головной боли. Потом, правда, приснился весьма реалистичный сон про средневековье, со мной в главной роли.
"Не успев додумать, распахиваю глаза… и все повторилось. Я лежу на кровати, а рядом, на табуретке, сидит та самая няня и обращается ко мне:
— Ягодка моя! Говорила я им, что нездорова ты, только кто старуху-то слушать будет? А погляди — ж, как все обернулась. Горячка проклятущая вернулась к моей ягодке. — Причитает она.
— Пить… — Потрескавшимися губами смогла произнести только одно слово.
