Автор
Внезапный шторм неожиданно оставляет героев наедине в ночном Лондоне. Защищаясь от грозовой дождя, молодой человек оказывается вынужденным провести ночь вместе с девушкой, которую никогда раньше не встречал. В этих двух小时内 их отношения и взаимоотношения меняются навсегда....
Я прихвачу с собой Фримена, иначе он застрелится, если потом узнает, что пропустил такую потеху. Вы будете там, Уэйт?
– Бисли и Магроув? – отозвался лорд Эдмонд. – Я слышал, они могут перевернуть дом вверх ногами. Не слишком ли много этих двоих сразу для салона леди Монингтон? Я буду там, чтобы защитить ее, если дело дойдет до кулачного боя.
– Марвин, – строго обратилась к мужу миссис Хайд, – мы загораживаем дорогу, пора ехать.
Полковник приподнял шляпу и приказал кучеру трогать, а в коляске лорда Эдмонда на некоторое время воцарилась тишина.
– На твои литературные – а может, политические? – вечера требуется приглашение или твой дом открыт для всех? – спросил лорд Эдмонд спустя некоторое время.
– Приглашаются все желающие, – сухо ответила Мэри.
– Тогда я приду. Конечно, если у тебя нет возражений.
– Не уверена, что это развлечение придется вам по вкусу.
– Хм, твое замечание, видимо, означает, что там не будет игорных столов, крепких напитков и послушных официанток.
– Вы сами все сказали, милорд, мне нечего добавить.
– Иногда – должен признаться, не всегда, а только иногда – я могу обойтись без всего этого, примерно один раз в семь вечеров. Видишь, Мэри, я все же не до конца испорчен.
– Я не хотела бы, чтобы вы так говорили, это неприлично.
– Между прочим, ты сама сказала, что я не джентльмен, – напомнил лорд Эдмонд.
Двое знакомых лорда Эдмонда уже готовы были направить лошадей к его коляске, но, подозрительно взглянув на Мэри и удивленно приподняв брови, проехали мимо.
– Странно, что люди могут быть совершенно не такими, какими мы ожидаем их увидеть, – сказал лорд Эдмонд, направляя двуколку в сторону от наиболее посещаемой части парка. – Ты совсем другая.
– Вы абсолютно не знаете меня, милорд, – возразила Мэри.
"– Напротив, – усмехнулся он, – на самом деле, Мэри, в библейском смысле я знаю тебя очень хорошо. Думаю, вряд ли остался хоть один дюйм твоего тела, внутри или снаружи, с которым я, к величайшему своему удовольствию, не познакомился бы вчера ночью. Я ожидал от тебя холодности или на худой конец только искусственной теплоты. У меня было много женщин, Мэри, но ни одна из них не была такой страстной и несдержанной, как ты.
