Но мне не приходило в голову, что высшее общество уделяет пристальное внимание петлицам.
«Его гордость уязвлена, потому что он выставил себя в невыгодном свете перед представителями высшего света», – подумала она.
– Я уверена, что им не следует этого делать, – сказала Хелен извиняющимся тоном. – Существует множество более важных проблем.
Он кинул на неё насмешливый взгляд.
– Вы говорите так, будто не принадлежите к числу знати.
Она слегка улыбнулась.
– Я так долго жила вдали от мира, мистер Уинтерборн, что иногда задаюсь вопросом, кто я и, где моё место в жизни.
Уинтерборн внимательно на неё посмотрел.
– Трени планирует отвезти вас и ваших сестёр в Лондон, когда закончится траур.
– Я не была в городе с самого детства. Я запомнила его очень просторным и захватывающим. – Она замолчала, слегка удивившись, что разоткровенничалась с ним. – Теперь думаю, что могу найти Лондон... пугающим.
Уголки его губ тронула улыбка.
– Что происходит, когда вы напуганы? Бежите в укромный уголок и прячетесь?
– Вовсе нет, – чопорно ответила она, размышляя, дразнит ли он её. – Я делаю то, что должна, независимо от ситуации.
Улыбка Уинтерборна начала расползаться шире, до тех пор, пока на фоне лица цвета тёмной бронзы не сверкнули белые зубы.
– Я думаю, что знаю это лучше всех, – мягко сказал он.
Понимая, что Уинтерборн имел в виду её помощь во время его болезни... и, вспомнив, как она держала эту черноволосую голову на изгибе руки и обтирала его лицо и шею... Хелен начала заливаться румянцем. Не обычной краской смущения, которая исчезает сразу после появления. Этот жар продолжал разгораться и разгораться, распространяясь по всему телу до тех пор, пока ей не стало так неуютно, что она едва могла дышать. Хелен сделала ошибку, посмотрев в его горящие глаза цвета чёрного кофе, и почувствовала себя в буквальном смысле, принесённой в жертву на огне.
Её отчаянный взгляд остановился на потрёпанном фортепиано в углу.
– Сыграть что-нибудь для вас? – И не дожидаясь ответа, Хелен встала. Что было единственной альтернативой бегству из комнаты. Боковым зрением, она заметила, что Уинтерборн машинально сжал подлокотники кресла, готовясь подняться, прежде чем вспомнил, что нога в гипсе.
– Да, – ответил он. – Пожалуйста.
Уинтерборн пододвинул кресло на несколько дюймов, чтобы видеть её профиль, пока она играет.
Фортепиано дало хоть какое-то чувство защищённости, она села за инструмент и подняла крышку.
