– Бедняжка, мы о нем позаботимся, – тихо сказала Кэтлин и перевела взгляд на доктора: – Лорду Трениру тоже нужно что-то принимать?
– Только если будет мучить бессонница. Переломы ребер, даже без смещения, безусловно, болезненны, но если соблюдать покой, то через несколько недель будет как новенький. Я наложил ему фиксирующую повязку.
Свеча в руке Кэтлин дрогнула, и капля горячего воска упала на запястье.
– Вы не представляете, как я рада это слышать.
– Думаю, представляю, – усмехнулся доктор Уикс. – Вашу привязанность к лорду Трениру трудно не заметить.
Улыбка Кэтлин померкла.
– О, это вовсе не привязанность… понимаете, я беспокоюсь за семью и поместье… Да и как можно питать нежные чувства к мужчине во время траура…
– Миледи… – Доктор Уикс задумчиво посмотрел на нее усталыми добрыми глазами. – Я много чего знаю о человеческом сердце, поэтому с уверенностью могу сказать, что куда проще заставить сердце совсем перестать биться, чем не дать ему полюбить неподходящего человека.
Навестив Уинтерборна, Кэтлин подошла к комнате Девона.
На ее тихий стук в дверь ответа не последовало, и она вошла внутрь. Граф спал, лежа на боку, его неподвижное тело было прикрыто одеялом. Судя по звуку, дыхание было глубоким и ровным, и это обнадеживало."
"Кэтлин подошла к кровати и с нежностью посмотрела на него. Во сне черты его лица расслабились, щетина покрывала щеки и подбородок, длинные ресницы казались совсем черными, а на щеке и лбу белели пластыри, которые доктор наложил на порезы. Волосы закрывали правую часть лица, и Кэтлин захотелось поправить их, убрать, но она сдерживалась.
В конце концов, проиграв битву с самой собой, все-таки заправила локон ему за ухо.
Вдруг дыхание его изменилось: он начал просыпаться – веки затрепетали, глаза открылись, хотя взгляд был блуждающим от настойки с опиумом.
– Кэтлин… – Голос был низким и грубым.
– Вот зашла проверить, как вы. Может, что-нибудь нужно? Стакан воды?
– Вы нужны. – Он схватил ее руку и притянул ближе, прижался губами к пальцам. – Мне нужно с вами поговорить.
У нее перехватило дыхание, она почувствовала биение пульса во всех уязвимых местах тела.
– Вы… вам дали такую дозу лауданума, что хватило бы усыпить слона. – Она попыталась говорить непринужденно. – Будет разумнее ничего мне сейчас не говорить. Спите, а утром…
– Полежите со мной.
У нее засосало под ложечкой, и она прошептала:
– Вы же знаете, что я не могу.
Это его нисколько не обескуражило. Он поймал ее запястье и решительно потянул к себе.
