– Я вернусь через полчаса, обещаю, – повторила Хелен, но поскольку он ослабил хватку, легонько погладила его пальцы, побуждая их разжаться.
Прежде чем заговорить, Уинтерборн попытался облизнуть губы, потом хрипло спросил:
– Кто вы?
– Леди Хелен.
– Сколько сейчас времени?
Хелен вопросительно посмотрела на миссис Черч, и экономка, взглянув на часы на каминной полке, доложила:
– Четыре пополудни.
Хелен поняла, что он собирается засекать время.
– К половине пятого я вернусь. – Помолчав, она мягко добавила: – Уверяю вас.
Уинтерборн медленно разжал пальцы, отпуская ее.
Глава 21
Первым, что Риз осознал после случившегося, был чей-то голос: вероятно, доктора. Кто-то спрашивал, есть ли у него родственники, кому можно сообщить. Он покачал головой. Его отец умер, а старуха мать, суровая дама, жила в Лондоне и была последним человеком на свете, кого бы он хотел видеть. Даже если бы он обратился к ней за поддержкой, она вряд ли смогла и захотела ее оказать.
Риз никогда в жизни не был серьезно ранен или болен: даже мальчишкой отличался физической силой и бесстрашием.
Родители-валлийцы даже за малейший проступок или непослушание били его палкой, но он сносил самые суровые наказания, не пикнув. Его отец держал бакалейную лавку, жили они на торговой улице, и Ризу не нужно было учиться мастерству покупать и продавать: он впитал это естественно, как воздух.
После того как начал торговать самостоятельно, он никогда не допускал, чтобы какие бы то ни было личные отношения отвлекали от дел.
У него, конечно, были женщины, но только такие, что соглашались на отношения на его условиях: чисто плотские, без сантиментов и обязательств. И вот теперь, когда Риз лежал в чьей-то душной спальне и его терзала боль, ему пришло в голову, что, возможно, не очень-то и хорошо быть слишком уж независимым. Должен быть кто-то, за кем он мог бы послать, кто позаботился бы о нем в нынешней ситуации.
Хоть из окна и тянуло холодом, каждый дюйм его тела, казалось, горел.
Тяжесть гипса бесила его не меньше, чем изматывающая боль в ноге. Казалось, комната ходила ходуном, и от этого сильно тошнило. А он только и мог, что беспомощно считать минуты в ожидании возвращения этой женщины, леди Хелен, одной из тех утонченных дамочек, к которым всегда относился с тайным презрением и которх считал недосягаемыми.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он почувствовал, что в комнату кто-то вошел.
