Ну как я мог уложить в постель другую женщину, если с первой минуты желал вас? – Он придвинулся ближе, и его крупное тело заключило ее в плен. – Но вы не ответили на мой вопрос.
Она отодвигалась от него, до тех пор пока голова не уперлась в дощатую стену.
– Вы же знаете, что я не могу говорить о таких вещах.
– Тогда мне придется самому это выяснить.
Его рука нырнула под нижний край ее жакета, скользнула к пояснице, кончики пальцев прошлись по ребристой поверхности корсета для верховой езды, который был короче и легче обычных, и спустились ниже, к поясу брюк, где наткнулись на тонкую шелковистую ткань, хотя можно было бы ожидать лен или хлопок.
Девон, приятно удивленный, опустил руку ниже, а другой принялся расстегивать спереди пуговицы ее брюк.
– Это панталоны? Какая тонкая ткань!
Она попыталась было его оттолкнуть, но вовремя вспомнила про его сломанные ребра, и руки ее повисли в воздухе. Девон прижал ее бедра к своему телу. Почувствовав его возбуждение, Кэтлин резко втянула воздух и прошеп-тала:
– Нас могут увидеть!
Но он так увлекся ее панталонами, что не обратил внимания на ее слова, еще глубже опустил руку к ней в брюки.
– Шелк.
– Да, чтобы не собирались складками под… О, прекратите!
Панталоны прикрывали лишь верхнюю часть ее бедер, и, продолжая исследование, Девон обнаружил, что в них нет разреза посередине.
– А как же?..
Несмотря на негодование, увидев его искреннее недоумение, Кэтлин нервно захихикала.
– При езде верхом разрез в этом месте был бы совершенно некстати.
Его рука скользнула ниже и стала ласкать ее через шелк. По ее телу побежали мурашки, а он гладил мягкий холмик, надавливал пальцем женскую плоть и чувствовал через ткань ее тепло. Кончики его пальцев щекотали, поглаживали, и он почувствовал перемену в ее теле: панталончики в том месте, где полагалось быть разрезу, увлажнились. Он опять припал губами к ее шее и стал покрывать поцелуями нежную кожу, двигаясь вниз, к воротнику жакета, и у нее вырвался стон удовольствия.
Она пыталась что-то сказать, но он завладел ее губами жадным поцелуем. Ее руки сами собой вспорхнули вверх и легли ему на плечи, тело прильнуло к нему. Ее сдержанность сдавала свои позиции, восхитительно таяла, а он все усиливал натиск, с восторгом ощущая влагу на своих пальцах.
Кэтлин, словно очнувшись, стала сопротивляться, и ему пришлось отпустить ее и даже отступить на шаг.
