Еще бы — даже идти не надо. Еще не женились, а уже на руках носит. Ну или на полисплавных отростках. Всё равно я молодец.
Держа Бестию перед собой, несусь прочь. Поворот, десять метров прямо, поворот, ступеньки. Успеваем глазки друг другу построить. А что? У нас цветочно-конфетный период еще не закончился. Интерес не притупился. Я готов обласкать красотку в любое время. Как говорится, завел гарем — неси ответственность. Или не неси, а держи трубой. Молодой организм позволяет. А регенерация Шарика не даст ему состариться и опасть вялым шлангом.
Вот и выходит: вечно молодой и с гаремом. Здорово всё, крутяк, лафа, лишь постоянно снящиеся голые бабы немного мешают. Издержки, что поделать. Пробовал как-то не ужинать, чтобы вместо баб снились бутерброды с колбасой. Стало только хуже — ночью видел голых баб, аппетитно жрущих бутерброды.
Только вот девушка расширенными глазами смотрит вовсе не на меня, а куда-то за мою спину. Там ничего интересного — взрыв десятков снарядов породил огромный огненный шторм.
От него, кстати, сейчас и убегаем. Артиллерия взлетела на воздух, и башня, крякнув, начала проваливаться внутрь себя. А кумулятивный эффект пустил ливни огня по коридорам. На лестничной площадке попадается окошко. Не амбразура, не дырка-бойница, а нормальное человеческое окно. В которое и сигаю.
Этаж второй, поэтому не создаю крылья. С грохотом приземляюсь на мощеный двор. Трещины разбегаются из-под железных сапог. Бестия не отрываясь смотрит, как башня складывается, будто карточный домик.
Поднимаются клубы пыли, скрежещут многовековые камни, языки огня выплескивается из-под завалов.
— Лихо ты, Перун, — присвистывает она, немного отойдя, и смеется. — Спасибо, что прихватил с собой, хотя я слышала, что мужчины со своим самоваром не ездят."
"— Это в Тулу не ездят. То бишь в пределах безбрежной нашей, — опускаю спецназовку на ноги. — На чужбину только со своим и надо.
— А зачем? — встречает она мой взгляд, улыбаясь.
Полисплав оттекает с моего лица.
— Чтобы было с кем Родину вспомнить, — кладу руку ей на ягодицы.
— Ее высокие холмы и глубокие ложбины.
Я целую красотку, она впивается мне в рот не менее страстно. А вокруг ревут пожары и валятся камни.
На секунду отрываюсь от Бестии:
— Я, кстати, говорил, что стал отцом?
— Сто раз, — она вцепляется мне в броню и притягивает к себе. — Дай уже поздравлю по-нормальному.
Она сама прильнула к моим губам уже напористей.
* * *Элизабет ждет в своем шатре новостей.