Обида – именно то чувство, которое терпеть не могу, оно меня злит. Когда же я злюсь, то обычно убиваю.
Пора кончать свистопляски.
- Я хорошист!
Добавив паутинки молодому – чтоб меньше дергался, - хватаю за запястья старшого. Раз доспех очень хорош, пойдем другим путем. Пытается вырваться – перехватываю. Какое-то время кружимся, меняя захваты, иногда уклоняюсь от выстреливающих из ежовой лапы лезвий. По чистой физухе я явно сильнее, но у мужика опыт и натасканные рефлексы. Мое тело же молодое, вливать в него еще и вливать тысячи повторов приемов, чтоб до автоматизма срабатывали.
Еще заметил – рукоежище уже давно бы накрыл всю квартиру шквалом лезвий. Но старшой бы тогда угробил свою миледи. Вот и приходится ему сдерживаться.
А мне нет.
Пеленаю противника нитями. Пока он их рубит, завожу его другую руку за спину – и пинком под зад. Как снаряд летит через коридор и всю спальню, вбивается головой в панорамное окно. Пулей к нему и в прыжке бью в спину двумя ногами. Звон разбитого стекла и удаляющийся в пустоту крик.
Поднимаюсь с пола, усыпанного осколками. Заглядываю в пропасть.
Свистит ветер над огнями ночного города. Далеко внизу тело старшого прилипло к серебряному куполу планетария. Не скоро его найдут.
Салютую. Ты был неплохим противником, поэтому я запомню твое имя, Редисочник.
Минуточку. Почему вокруг тела нет красного ореола крови? Падение с верхотуры должно было расквасить в лепешку. Доспех и такое вынес? Хм. Ну хоть вырубился и ладно.
Дальше выбить сознание из молодого занимает не дольше минуты. Тем более он еще в паутинке барахтается. Пять «толчков» - и плывет в мир грез. Убивать не стал – при нем рация. Вдруг другие безопасники позовут, тогда разбужу, чтобы отбрехался.
Сегодня я что-то добрый – даже не убил никого. Пока."
"Сербина не теряла время – еще молодой не поник, а уже влетела в ванную. Судорожно щелкнула замком. Лучше бы к телефону драпанула. Хотя шанса ей не дал бы - тут же за волосы назад поймал бы. А так побегает, потрясется в испуге, глядишь - и интересное что-нибудь, может, расскажет. Без крыльев она не опасна, и вряд ли они спрятаны в бочке унитаза.
Деликатно стучусь.
- Пернатая, даю шанс самой открыть эту фанерку, - негромко говорю. – Ты же все понимаешь? Меня не остановили твои Кметы, а значит ты моя. На эту ночь точно.
- Ты все-таки меня хочешь? – с надеждой пищит тоненьким испуганным голоском.
Такое ощущение, что Сербина своими буферами себе путь в директорское кресло протаранила. Либо мозг у нее от страха отключается.
- Открывай, - надоедает мне уговаривать. – И тогда еще поживешь десять минут точно.
Последнее слово падает, и дверь распахивается. Округляю глаза. Сербина решила всерьез бороться за жизнь – как умеет. Намочила сорочку, прямо на груди.