Пускаю вдогонку паутину. Трассирующие в ночи, словно трещины на эскимо, нити оплетают руки летуна. Резким рывком притягивают его обратно – и встречаю «толчками» в живот и подбородок. Доспех слетает сразу – сам даже удивился. Недолго думая, сворачиваю малому шею и подбираю «калаш». Против такого Дедпула, как я или Шприц, - в самый раз.
Уже не скрываясь иду в производственный корпус. Не зря же именного его охраняли.
Внутри пыльного цеха меня встречают двое. Шприц и итальянец. Бледный и смуглый. Мел и уголь. Камерон Диас и Пи Дидди … Короче, куча ассоциаций не к месту в голове проносится.
О полной противоположности этих двоих кричит не только внешность, но и позы. Итальянец напряжен, ноги на ширине плеч, кулаки сжаты, подняты к лицу, на котором безмерное удивление:
- Какой-то пацан разделал всех моих людей?
- Как селедку без костей, - оскаливаюсь я, поднимая «калаш».
Шприц, наоборот, в расслабленной позе крутит в руке нож.
- Ты пришел поиграть в «Покойника»? – счастливо улыбается он. Ох, Шприц, Шприц, кто же тебя в этом мире так сильно ронял в детстве? В Страшном мире он был другим. Любящий брат, преданный друг, защитник человечества. Таким я его и запомню. А эту опечатку природы замажу красными чернилами и выкину из головы.
- Братик? – тихо доносится из-за загаженной мусором и пылью конвейерной ленты.
По кругу обходя двоих контрастных противников, заглядываю за роликоопору. Сестренка и Белоснежка лежат на полу, обнявшись. Только Лена смотрит мне в глаза и улыбается. Голова Светы повернута в другую сторону. Золотые глаза смотрят невидяще в стальную балку, торчащую перед ее носом.
Сердце мое взрывается кровавым конфетти. Опоздал. Слишком долго шел.
- Артем, - зовет Белоснежка. – Ты, правда, здесь?
- Правда, - с трудом не пускаю в голос рычащие ноты. Для Светы сейчас восприятие всего мира идет через звуки. Мой голос должен быть твердым и спокойным, внушать чувство надежности, а не страха. – Сейчас я вернусь. Это не займет много времени. Сестренка, закрой глаза, - смотрю теперь на Лену.
Малышка послушно захлопывает заплаканные глазки.
Отворачиваюсь и стремительным шагом иду к врагам. Пора этому плохому дню закончиться.
Поднимаю прицел «калаша» к лицу.
- Игра начинается, Шприц.
Снимаю предохранитель, нажимаю спусковой крючок. Автомат выдает в плечо ритмичные толчки отдачи.
Грохот выстрелов заполняет цех. Но словно чья-то рука сносит три пули с прямой траектории и вздергивает в потолок, где свинец рикошетит от стального ригеля и уносится вглубь цеха.
Как ни в чем не бывало, Шприц всё так же стоит и играет с ножиком.
- Оу, мы уже начали играть? – поднимает он на меня взгляд.
Отвод, значит. Хороший фрактал, очень полезный против неодушевленных снарядов. Мои лески тоже бесполезны.