Бесспорное правосудие — читать онлайн бесплатно полностью

Именно он должен вести переговоры с полицией, защищать коллегию от циничных вмешательств журналистов, успокаивать испуганных сотрудников, находить нужные слова для тех, кто глубоко скорбит или притворяется, что скорбит. Ужас, шок, отвращение, изумление, сожаление – эти эмоции неизбежны, когда убивают коллегу. Но скорбь? Кто почувствует истинную скорбь по Венис Олдридж? Хьюберт сам испытывал всего лишь страх, близкий к ужасу. Он ушел из «Чемберс» сразу после шести. Его видел Саймон, который в это же время покинул коллегию. Хьюберт сам сказал об этом Дэлглишу, когда полицейские допрашивали по отдельности всех членов коллегии. Он не мог прийти домой позже шести сорока пяти. Где он провел недостающие сорок пять минут? Не могла ли быть эта полная потеря памяти еще одним симптомом его непонятной болезни? А может, он что-то видел – или еще хуже, сделал – столь ужасное, что его сознание отказывается это принять?

Глава двадцать первая

Ролстоуны жили в доме с лепниной – в итальянском стиле, – расположенном в восточной части Пимлико. Большим портиком, покрашенным тускло мерцающей краской, медным дверным кольцом в виде львиной головы, отполированной почти до белизны, – дом производил впечатление, что его хозяева имеют высокий и стабильный достаток, однако не кичатся своим богатством.

Дверь открыла молодая женщина, официально одетая в черную, ниже колен юбку, застегнутую на все пуговицы блузку и кардиган. Кейт подумала, что она может с равным успехом быть секретарем, экономкой, помощником члена парламента – словом, мастером на все руки. Женщина приняла их деловито, без излишней улыбчивости, и произнесла голосом, в котором сквозило легкое неодобрение:

– Мистер Ролстоун ждет вас. Пожалуйста, пройдите за мной."

"В большом холле мебели было немного – добротная, она демонстрировала мужской стиль; что до декоративного оформления, то стены холла и лестницы украшали гравюры из истории Лондона. Однако гостиная на втором этаже, куда их ввели, принадлежала, казалось, другому дому. В этой достаточно традиционной комнате преобладал бледный синевато-зеленый цвет. Подобранные петлями шторы на двух высоких окнах, полотняные чехлы на диване и креслах, небольшие элегантные столики, изысканные коврики на бледном паркете – все говорило об уюте и богатстве. На масляной картине над камином была изображена мать из эдвардианской эпохи, обнимающая двух дочерей, сентиментальность сюжета оправдывалась мастерством художника. На другой стене висело несколько акварелей, на третьей – разные картины, искусно подобранные, но объединенные только одним – личным предпочтением, а не искусством мастера.