Автор
В четверг утром 11 сентября Венис Олдридж уже знала исход дела. Казалось, мир вокруг нее замер в момент перед трагическим разрывом истины. Четыре недели до своей казни — это время, когда мысли жертвы начинают обращаться к суду, а каждый день выглядит как последний.
Сейчас, сидя в библиотеке, она вновь видела перед собой его лицо: широкие, испещренные пятнышками скулы и глаза, которые никогда не смотрели на нее с нежностью и добротой. Одна из школьных учительниц на торжественном вечере в честь окончания школы, где Венис получила почетную награду, сказала, что отец ею гордится. Ей показалось такое невероятным, да, собственно, и сейчас так кажется.
Венис старалась скрыть страх и выглядеть спо-койной:
– Мистер Фроггет сказал, что уезжает.
По-прежнему не глядя на нее, отец с набитым ртом произнес:
– Не надо было встречаться с ним перед отъездом.
– Конечно, нет, папа. Но почему он уезжает? Это как-то связано со мной?
Мать перестала есть. Бросив испуганный, умоляющий взгляд на Венис, она непроизвольно стала крошить тост. Отец, так и не подняв глаза, перевернул страницу газеты.
– Странно, что ты спрашиваешь. Мистер Митчелл решил, что мне следует знать, как моя дочь проводит время, засиживаясь допоздна почти каждый вечер в спальне учителя начальных классов.
– Но мы не делали ничего плохого – только разговаривали о книгах, о профессии адвоката. И не в спальне, а в гостиной.
– У меня нет желания об этом говорить. Как видишь, я даже не спрашиваю, что там у вас было. Если тебе есть что сказать, расскажи матери. Что до меня, я считаю историю законченной. И больше не хочу слышать имя Эдмунда Фроггета в своем дома, а ты теперь изволь делать домашнее задание вот на этом столе, а не у себя в комнате.
Интересно, подумала Венис, когда – в тот день или позже – она поняла, в чем было дело? Отцу требовался повод, чтобы избавиться от Фрога. Тот добросовестно работал, но не умел держать дисциплину, мальчишки его не уважали, на школьных мероприятиях он смотрелся нелепо. Ему мало платили, и все-таки недостаточно мало. Дела в школе шли неважно, только позже она поняла, насколько неважно. Кого-то следовало уволить, и Фрог подходил как нельзя лучше.
Венис никогда больше не видела Фрога и ничего о нем не слышала. Благодарность за то, что он ей дал, всегда омрачалась горьким сознанием своей слабости и предательства. Она была очарована придуманной игрой, но не им самим. И знала, что умрет от стыда, если кто-то из одноклассниц увидит их вместе.
