Автор
В четверг утром 11 сентября Венис Олдридж уже знала исход дела. Казалось, мир вокруг нее замер в момент перед трагическим разрывом истины. Четыре недели до своей казни — это время, когда мысли жертвы начинают обращаться к суду, а каждый день выглядит как последний.
Но ярость не уходила. Не выпуская тетку из головы, вспоминая прошлое, он распалил себя так, что, поднявшись, понес эту ярость в хижину, как пылающий уголь в груди.
Глава сорок четвертая
Октавия провожала Эша глазами, пока он не скрылся из виду, потом прошла через дом к другому выходу и остановилась, глядя на воду, отделявшую ее от тропы, ведущей в лес. Вдали виднелись редкие деревья, а когда их неожиданно осветило солнце, ей показалось, что сверкнул золотом, словно тропическая птица, болтавшийся на кусте парик.
"И это все? Неужели любовь такая? Она не очень хорошо помнила, как представляла себе первую ночь любви, кроме того, что в ее воображении они сливались в цепком объятии, каждой клеткой стремясь соединиться друг с другом. Но в жизни это больше походило на медицинский эксперимент. «Слишком холодно, чтобы раздеваться», – сказал Эш, и они лишь сняли кое-что из одежды, не помогая друг другу и отводя глаза в сторону, а сам любовный акт начался без всякой прелюдии.
Вдруг в шелесте камышей послышался какой-то посторонний шум. Кто-то шел по тропе в ее сторону. И почти сразу в камышах, как привидение, вырос мужчина – темнокожий, высокий, стройный – не молодой, но и не пожилой. На нем была куртка с поясом, а под ней плотная, закрывающая шею водолазка. Октавия смотрела на него без боязни.
