Автор
В четверг утром 11 сентября Венис Олдридж уже знала исход дела. Казалось, мир вокруг нее замер в момент перед трагическим разрывом истины. Четыре недели до своей казни — это время, когда мысли жертвы начинают обращаться к суду, а каждый день выглядит как последний.
На фоне самоуверенного, стильного молодого человека Октавия казалась особенно юной и беззащитной. Длинная хлопковая рубашка, которую она обыкновенно носила поверх футболки, была чище обычного, но все же придавала ей вид викторианской сиротки, только что вышедшей из приюта. На ней была еще твидовая куртка. Огромные кроссовки выглядели слишком тяжелыми для худых ног с узкими лодыжками и только усугубляли наглядную картину несчастного, трогательного ребенка. Худенькое, умное личико, легко принимающее выражение наигранного слабоумия или яростного негодования, сейчас выглядело умиротворенным, почти счастливым; дочь впервые в жизни открыто смотрела на Венис своими темно-карими глазами, так похожими на глаза матери, во всем же остальном они были совершенно разными.
Эш первый заговорил. Протянув руку, он произнес:
– Добрый день, мисс Олдридж. Примите мои поздравления. Мы сидели на галерее. Очень впечатляюще, правда, Октавия?
Венис словно не заметила протянутую руку, понимая, что именно этого он ждал и хотел. Продолжая смотреть на мать, Октавия кивнула:
– Я думала, тебе хватит впечатлений от Олд-Бейли на всю жизнь.
– Мы любим друг друга и хотим обручиться.
В словах, торопливо произнесенных детским голос-ком дочери, Венис явственно расслышала победные нотки.
– Ах, вот как? Советую выбросить эту блажь из головы, – сказала она. – Ты не очень умна, но инстинкт самосохранения все же должен сработать. Эш не годится на роль твоего мужа.
Эш не выразил никакого протеста, но Венис этого и не ждала.
– Это решать Октавии. Она совершеннолетняя, – наконец произнес он.
Не обращая на него внимания, Венис продолжала говорить с дочерью:
– Я возвращаюсь в «Чемберс». Хочу, чтобы ты пошла со мной. Нам надо поговорить.
Венис вдруг подумала: а что, если дочь откажется? Октавия взглянула на Эша. Тот согласно кивнул, спросив:
– Я увижу тебя вечером? Когда мне лучше прийти?
– Приходи, конечно.
Венис приняла это приглашение за то, чем оно и было, – открытым вызовом. Эш взял руку Октавии и поднес к губам. Венис понимала, что пародийный диалог, как и этот поцелуй, разыграны для нее. Гнев и отвращение охватили ее с такой силой, что она крепко сжала руки, чтобы не влепить парню пощечину. Мимо проходили люди, некоторых барристеров она знала и приветствовала улыбкой. Надо поскорее уходить из Олд-Бейли.
