Автор
В четверг утром 11 сентября Венис Олдридж уже знала исход дела. Казалось, мир вокруг нее замер в момент перед трагическим разрывом истины. Четыре недели до своей казни — это время, когда мысли жертвы начинают обращаться к суду, а каждый день выглядит как последний.
В семь часов она поужинала, а затем смотрела ви-деофильм «Звуки музыки» вместе с подругой миссис Пирс, живущей в пяти домах от нее. У нее самой нет видеомагнитофона, но подруга раз в неделю берет напрокат кассету и обычно приглашает ее в этот вечер, чтобы посмотреть фильм вместе. Она, как правило, не выходит по вечерам из дома, но миссис Пирс живет так близко, что пройти небольшое расстояние по освещенной дороге не так уж и страшно. В точности названного времени она уверена. Когда фильм закончился, подруги отметили, что он шел намного больше, чем они ожидали.
В конце проводимого Руфусом допроса Венис передали записку. Должно быть, Эш подал сигнал своему юристу, и тот подошел к скамье. От него записку передали Венис. Там черной шариковой ручкой было написано твердым, прямым, убористым почерком сле-дующее: «Спросите, какие очки были на ней в ночь убийства».
Венис не оглянулась на подсудимого. Она интуитивно чувствовала, что наступил тот момент, от которого зависит исход дела. Это следовало из первого постулата перекрестного допроса, который она усвоила еще на стадии ученичества: никогда не задавай вопроса, если тебе неизвестен ответ. У нее оставалось пять секунд, чтобы принять решение. Если она задаст этот вопрос и не получит нужного ответа, Эш погиб. Однако Венис не сомневалась в двух вещах. Во-первых, она знала: Эш не написал бы записку, если бы не был уверен в правильности вопроса.
Венис сунула записку под бумаги, словно это было что-то несущественное, к чему можно обратиться позже, и не спеша поднялась со своего места.
– Вы хорошо меня слышите, миссис Скалли?
Женщина кивнула, прошептав «да». Венис ей улыбнулась. Этого достаточно.
