Автор
Гордый изнуренный брак несет с собой нестерпимую тоску. Вечеринка рушится под ударами души невесты, ожидая мужа, которого нет уже полчаса. Наблюдать за шепчущимися гостями, то и дело поглядывающими на нее с презрением, как наждачная бумага — невероятно тяжело. Эта женщина вынуждена убежать в темноту своей души, где нет места слезам и отчаянию....
– Извини, детка! Когда мы виделись в прошлый раз, я был слишком занят, чтобы как следует тебя рассмотреть.
Занят?!
Это так он называет свое бесстыжее поведение во время помолвки?
Отдергиваю руку, как будто меня ударило током. Убиваю Орсона взглядом и отворачиваюсь.
Благодаря моему элитному образованию я могу послать его на пяти языках и очень хочу это сделать. Однако я реалистка, этому тоже научили в академии. Как бы Орсон ни повел себя сейчас, его действия оправдают, а мне не простят ни одного грубого слова.
Возвращаюсь на место.
Орсон садится в стороне от всех, разваливается в кресле, как будто собирается вздремнуть.
Дон похож на глыбу льда. Бледный, с посветлевшими от гнева глазами, однако он ни за что не скажет плохого слова о сыне в присутствии посторонних. В данном случае в число посторонних входит будущая невестка.
Дождавшись, когда гнев немного остынет, Дон произносит речь. Что-то торжественное о слиянии двух великих семей, о моем отце, который был его лучшим капо, и о счастливом будущем синдиката.
Винс скалится. По синдикату ходят слухи, что он надеется занять место Дона. То, что босс отдает предпочтение блудному и бесстыжему сыну, пробуждает в Винсе немалую ненависть.
Брат Дона так и сидит с застывшей маской на лице.
– Во время помолвки произошло недоразумение, однако, в целом наши планы не изменились, – говорит Дон.
Недоразумение. Вернее, целых два полуодетых недоразумения.
Одно из забавных состязаний в академии заключалось в том, чтобы как можно дольше простоять на одной ноге с нагруженным подносом на голове. Я побеждала три года подряд, так что выдержка у меня немалая, и это спасает меня в очередной раз. По моему лицу не скажешь, что я возмущена словами Дона.
Рядом еле сдерживается Сальво, дышит прерывисто, яростно.
– Нари! – шепчет, сжимая мою руку.
Если я передумаю насчет свадьбы, он попытается вызволить нас отсюда.
Остальные мужчины смотрят на Сальво с недоумением. Никому из них не пришло бы в голову спрашивать мнение женщины, особенно такой молодой, не доказавшей свою полезность.
Я улыбаюсь брату и киваю, все в порядке. Он морщится, но не спорит.
Орсон полулежит в кресле, глядя в потолок, как будто происходящее его не касается.
