Автор
Реинкарнированный хирург оказывается в теле мальчика в альтернативной Российской Империи, где правят магия и аристократические интриги. Ему предстоит разобраться в политических играх, освоить магические способности и противостоять вторжению потусторонних сил, угрожающих миру.
Юрий Алексеевич обрадовался нашему появлению, но потом увидел мою руку и нахмурился. Ничего не говоря он махнул рукой, чтобы я следовал за ним. Ребят Клавдия Тимофеевна повела в гостиную.
Мы вошли в кабинет, где в прошлый раз лечили Антона. Целитель велел мне раздеться по пояс и лечь на стол, я молча выполнил его указания. Рана на плече была неглубокой, края обугленные, мне так и не удалось с ней ничего сделать. Хорошо хоть не кровоточит. Кожа на всей руке была бледная с сиреневым оттенком, который ближе к ране становился сочно фиолетовым.
— Это не просто магическое воздействие, — ученый покачал головой. — Здесь ещё и сильный яд, который убивает медленно, но верно. Я уже встречался с этим раньше, думал, что рецепт его изготовления забыт, оказывается нет. «Сиреневая смерть» была одним из главных козырей и гордостью гильдии убийц противников монархии. Считалось, что их давно истребили и тайна изготовления этого зелья погибла вместе с ними.
— Так если это всё исчезло больше сотни лет назад, то как вы могли столкнуться с ядом в своей практике?
— Была лет тридцать назад в Москве банда залётных, которые нашли схрон в полуразрушенном особняке под Владимиром. Приехали сюда с дерзкими эпичными планами по смене власти. Их хватило ненадолго. Интересно, откуда на этот раз эта гадость взялась?
Юрий Алексеевич склонился над раной и поднёс к ней раскрытую ладонь. Появилось голубое свечение и по руке разлилась жгучая боль, почти как во время боя. Я застонал, потом стиснул зубы и закрыл глаза. Очень хотелось самому направить туда потоки энергии, но только стоило начать, как доктор сказал прекратить и расслабиться.
Несколько минут показались мне вечностью, потом боль начала стихать и по руке волнами стало распространяться приятное тепло и лёгкий зуд, затем появилась прохлада.
— А вот теперь можешь продолжить сам, — сказал Войно-Ясенецкий хрипловатым голосом и плюхнулся на стоящий у стены стул.
Я открыл глаза и с удивлением заметил, как он побледнел, на лбу выступила испарина. Он достал платок из кармана пиджака и вытер лицо. Походу старик выложился по полной. Я покосился на руку, цвет кожи был почти нормальным, но вокруг свежего рубца оставался бледно-сиреневый оттенок."
"Я снова закрыл глаза и подключил потоки энергии, которые направил в руку. Теперь у меня получилось гораздо лучше, чем по пути сюда. Чувствительность вернулась полностью, я мог управлять ей как обычно, но всё равно оставался небольшой дискомфорт.
