Пограничная страж вынуждена остановить этих людей, но их легендарный уровень позволяет им ускользнуть. Граф Адельманн торопится, несмотря на очевидные сроки, ибо его треплет страх предательства. Страх от того, что он может предать своего господина - чувство непрерывно усиливается, несмотря на то, как недавно оно пришло к нему....
Легион Балховского Дёмины, скорее всего, разобьют. Но потери будут большие. Уверен. А в роду и без того много недовольных сейчас. Так вот, лучше чтобы у нас была урождённая Дёмина. Тогда можно было бы собрать под твою руку всех недовольных недобитков.
После этих слов боярского сына над нашей стороной стола воцарилось молчание. Все переваривали то ли услышанную информацию, то ли откровенную беспринципность, с которой Васильев её довёл до остальных.
Лично я немного офигел от такого подхода. Всё же Владимир Викторович столько лет был в роду Дёминых, а теперь рассуждает об их предполагаемых потерях, словно о скоте, которого ведут на убой.
Но, как оказалось, офигел не только я.
— Влодька, подь сюды! — чуть подавшись впёред, попросил боярский сын Невзгодов. Тот самый звероватый старик, что возмущался принятию в род китайцев.
— Чего тебе, Василий Павлович? — недовольно спросил Васильев, но всё же склонился к нему.
— Бац! — здоровенный кулак Невзгодова попал Владимиру Викторовичу прямо в нос, отчего во все стороны брызнула кровища, а самого Васильева унесло вместе со стулом.
— Ты его не убил, Василий Павлович? — спросил я боярского сына, в тот момент, когда он проходил мимо, возвращаясь на своё место.
— Нет, — огрызнулся дед.
— А жаль… — тихо, чтобы было слышно лишь ему, произнёс я.
И он услышал. А услышав, на секунду замер и встретился со мной взглядом. И, подмигнув, так же тихо ответил:
— Ещё не вечер…
— Снова дед Василий кого-то жизни учит! — нарушив установившуюся во дворе тишину, выкрикнул всё тот же весёлый голос, обладателя которого я раньше не знал. Теперь знаю. Это Юрий Петрович Головачёв. Который с завтрашнего дня будет ответственным за стройку посёлка. Невысокий, жилистый и весёлый воин, лет сорока, с очень умными глазами. Но не хитрыми.
— Могу и тебя поучить, Юрка! — грозно произнёс Невзгодов, улыбнувшись в бороду.
— Не-не, дед Вась! — сделал вид, что испугался Головачёв. — Я сегодня неучем побуду.
И боярские дети весело заржали, словно забыв про так и валяющегося на земле Васильева. Даже Васька на его тушку особо не реагирует. Так, бросила взгляд, да принялась уничтожать куриную ногу.
— Значит, примешь, Марк? — тихо спросила она, расправившись с курицей.
