Пограничная страж вынуждена остановить этих людей, но их легендарный уровень позволяет им ускользнуть. Граф Адельманн торопится, несмотря на очевидные сроки, ибо его треплет страх предательства. Страх от того, что он может предать своего господина - чувство непрерывно усиливается, несмотря на то, как недавно оно пришло к нему....
Если бы они узнали, что мы хотим сделать дорогие артефакты на продажу, то точно бы помешали.
— И как, получилось продать ему артефакты?
— Нет, — покачал головой Юшенг. — Не успели, он нашёл аналогичные где-то сам. Скорее всего, у грузинского князя. Но точно мы выяснять не стали, чтобы не привлекать внимания.
— Понятно, — задумчиво протянул я, глядя на китайца. Интересно, как много сюрпризов их община скрывает? Сначала Богатыри, теперь вот наблюдение за боярами и даже информация про какого-то грузинского князя. Они далеко не так просты, как кажутся на первый взгляд.
— А про Корнева удалось что-нибудь узнать?
— Глубоко мы не копали, господин. Чтобы не привлекать внимания. А то, что узнали, нам понравилось. Молодой боярин Корнев, как и весь его род в прошлом, ведёт дела честно. Если заключили соглашение, то выполняют его на совесть. В подлости замечены не были. Всегда платят по долгам.
— И это всё что удалось узнать?
— Это краткая выжимка, — пожал плечами Юшенг. — Если нужна более подробная информация, то могу предоставить его личное дело. В нём всё, что удалось собрать.
— А что-то не достойное боярина есть?
— Не знаю, насколько это не достойно… Он любит ходить к продажным девкам.
— Ага, понял тебя, — я задумчиво потёр подбородок. — Скажи, Юшенг, а у вас много таких дел на бояр?
— Не очень, — покачал он головой. — Где-то на полсотни боярских родов. Только на тех, с кем вели, либо собирались вести, дела.
— Ага, — снова повторил я. — И кто же занимался сбором информации?
— Я. И ещё есть один помощник.
— И у вас, как я понимаю, довольно неплохо получалось…
— Получалось, — кивнул китаец.
— А почему же тогда мастер Шань, зная твои таланты, решил сделать тебя моим телохранителем?
— Я хороший воин, господин, — чуть поклонился он. — И обязан защитить надежду нашего клана.
— Это я — надежда? — незнамо от чего развеселился я.
— Да, господин! Мы устали прозябать в изоляции и потихоньку вырождаться. Назад, в Поднебесную, дороги у наших родов нет. А тут, в Великом княжестве, лишь ты один отнёсся к нам как к людям. Подарил надежду.
