Пограничная страж вынуждена остановить этих людей, но их легендарный уровень позволяет им ускользнуть. Граф Адельманн торопится, несмотря на очевидные сроки, ибо его треплет страх предательства. Страх от того, что он может предать своего господина - чувство непрерывно усиливается, несмотря на то, как недавно оно пришло к нему....
Хотя было видно, что этот кивок дался ему нелегко.
— Тогда заканчивайте тут и подъезжайте с воинами к моему дому, — приказал я. — Юшенг, поехали!
Трактир «Понедельник» располагался на широкой улице почти в центре города. До княжеского кремля было рукой подать. И это обстоятельство напрягало. Если наши разборки затянутся, то тут помимо старшего Соболя появится вся городская стража и личная гвардия княгини, что несёт службу в данный момент."
"Поэтому первоначальный вариант — окружить трактир и дождаться Соболёнка с его людьми, сразу же был отвергнут.
— Может его поджечь? — мрачно спросил Лао Хе.
— Тебе лишь бы жечь, — проворчал Скворцов. — Там же и невинные люди есть. Княгиня не простит.
— Она нам теперь вообще ничего не простит, — парировал Кустов. — Если, конечно, угробим её родича.
— Угробим, никуда он не денется, — кровожадно заявил Невзгодов.
— Что-то вы, старики, излишне развоевались, — недовольно хмыкнул Сильнов. — И забыли, что гробить его не вы будете, а наш боярин.
— Слушай, дядь Саш, — обратился я к нему, стараясь не упустить пришедшую в голову мысль, — а этот Соболёнок действительно вспыльчив?
— Не то слово. Его даже из гимназии исключили, несмотря на то, что княжий родич. Каждый день дрался. Нескольких пареньков вообще покалечил серьёзно.
— Тогда пойду, выманю его на улицу, — вздохнул я. — Готовьтесь хватать его людей. И не забудьте — просто обезвреживать!
— Ты чего задумал, Маркус? — нахмурился дядя Саша.
— Увидишь, — отмахнулся я, и быстрым шагом направился ко входу в трактир.
Сильнов дёрнулся было за мной, но был перехвачен Юшенгом. Что было дальше, я не увидел, так как зашёл внутрь.
Трактир под названием «Понедельник» на деле оказался скорее рестораном. Дорого-богато начиналось ещё в вестибюле. И чем дальше я продвигался к обеденному залу, тем всё больше показной роскоши замечал.
В самом зале и вовсе было море хрусталя и тёмного дерева. Так же повсюду, где только можно, имелась позолота. А серебряные приборы на белоснежных скатертях завершали картину.
Стоило мне войти, как на встречу бросился управляющий трактиром.
