Пограничная страж вынуждена остановить этих людей, но их легендарный уровень позволяет им ускользнуть. Граф Адельманн торопится, несмотря на очевидные сроки, ибо его треплет страх предательства. Страх от того, что он может предать своего господина - чувство непрерывно усиливается, несмотря на то, как недавно оно пришло к нему....
— Сиди, ешь! Чего ты вообще вскакивать собрался?
— Да как-то… — отчего-то смутился он.
— Ладно, проехали. А где тут еду выдают?
— Пантелей! — крикнул Сильнов, отчего на кухне снова что-то загрохотало.
Вот интересно, этот мальчишка там повару помогает, или дом мой разносит? Хотя, если бы меня каждый раз таким ором звали, я бы тоже вздрагивал и всё ронял.
— Звал, дядь Саш? — заглянул в столовую поварёнок. — Ой, боярин! Здрав будь!
— Звал, — ответил боярский сын. — Боярин голоден.
— Чего желаешь, боярин? — сразу принял очень серьёзный вид поварёнок.
— Ужин уже? — удивился я. Но потом вспомнил слова горничной про сон почти на сутки и успокоился. Ужин так ужин. Хотя что-то по времени всё равно не сходится. Надо бы календарь в комнате повесить и попросить, чтобы отмечали мои дни в отключке. А то скоро вообще в датах потеряюсь. — Давай блинчиков с чаем. А поужинаем позже.
— Сам пёк! — радостно улыбнулся пацанёнок и сбежал.
— Они хоть съедобные? — уточнил я на всякий случай у Сильнова.
— Вкусные, — закатив глаза, ответил он. — Пантелешу не зря в повара отдали. Талант у него.
— Тогда ладно, — успокоился я. И, сорвав княжескую печать, развернул свиток.
— Маркус, — прервал моё чтение Сильнов, — ты не гневайся только. Я, как узнал, что ты проснулся, велел за боярскими детьми послать. Надо клятву у них принять.
— А вот с этим, дядь Саш, могут проблемы возникнуть, — всё же сначала дочитав, ответил я.
— Не понял… — напрягся боярский сын. — Ты отказываешься?
— Я не отказываюсь, — поспешил его успокоить. И протянул ему полученный от княгини свиток. — Но вот они сами могут и отказаться. На, читай.
— Это что? — удивлённо поднял на меня глаза Александр Сергеевич, закончив чтение. — Ещё деревня и земля? Да много как… А за что?
— За предательство, — спокойно ответил я. — Я больше не княжеский боярин, а сам по себе. Вольный. Потому и говорю, что боярские дети могут и отказаться клятву давать.
— Нас, пожалуй, обидишь, — усмехнулся Сильнов. — Обижалка отвалится!
— А боярин Михаил? — грустно улыбнувшись, спросил я. — Против княгини он бы не пошёл, а так может и припомнит мне всё. И Младшую ветвь, и китайцев. Да и вообще он меня не шибко любит — найдёт за что голову открутить. А ещё и князь Балховский. Сомневаюсь, что эта сволочь успокоится.
