Автор
Летит на свадьбу Диана, но вместо радости встречает траур — похороны лучшей подруги, которая ушла из жизни. Вино на ее бокалы льется как темно-бордовые океаны горячих слез. Кровь падает и мрак царит в сердце Дианы — без любви не считается.
– У Антона? – переспрашивает Марк, нахмурившись.
– То есть у Андрея, – быстро исправляюсь я. – Дурацкое имя, все время путаю. Может быть, поэтому он и решил меня бросить?
Марк снова опускает голову, заглядывая в телефон, а я обнимаю себя за плечи, содрогнувшись от прикосновения ветра к открытой спине. Неловкая пауза затягивается, думать становится все сложнее. Наверное, напиваться так сильно до того, как я попала в дом Марка, было не лучшей идеей, но сдаваться нельзя.
– Я, конечно, могу поехать к подруге… правда, у нее муж и трое детей.
– Ты напрашиваешься ко мне в гости?
Стыдливо морщу нос, уловив веселье в его голосе, и расслабленно опускаю напряженные плечи:
– Ты сам сказал, что отвечаешь за меня сегодня. Держи слово, иначе я поставлю на тебе клеймо балабола до конца жизни.
– И ты не боишься?
– Кого? Тебя?! – громко смеюсь я. – Ты так пьян, что свалишься от одного щелбана.
– Значит, это и был твой план? Напоить меня, чтобы безопасно отжать половину кровати?
– Да!
– Расчетливо, – кивает он и тарабанит пальцами по экрану.
– Неужели до сегодняшнего вечера ты считал себя самым умным?
Марк убирает телефон в карман и поднимает руку, показывая отметку выше своей головы.
– Александр Пушной. – Он опускает ладонь чуть ниже. – Я… а потом уже все остальные.
– Ты себе льстишь.
– А ты чокнутая.
– Теперь ты льстишь мне.
Марк качает головой и прикрывает ладонью рот, широко зевая. Повторяю его жест.
Через пару минут на обочине дороги останавливается машина с оранжевой шашкой, и Марк нетвердой походкой шагает к задней двери. Открывает ее и смазанно взмахивает рукой в приглашающем жесте. Да он в хлам, еле держится. Вот это я молодец! Подхожу ближе и забираюсь внутрь, сразу продвигаясь в глубь автомобильного салона. Марк садится рядом и закрывает дверь, приветствуя водителя. Машина снова выезжает на дорогу и быстро набирает скорость, а Рождественский отворачивается к боковому окну.
– У меня такое чувство, что ты чем-то расстроен, – тихо произношу я, коснувшись плечом его руки. – Так сильно не хочешь, чтобы я ехала к тебе?
– Я жалею о второй бутылке виски.
– Тебе плохо?
– Нет, плохо будет завтра.
– Вот и подумаешь об этом завтра.
Марк поворачивает голову, его губы на уровне моих глаз, и мне приходится приподнять подбородок, чтобы установить контакт.
