Судья Ирина Полякова поручает дело по делу бывшей жены драматурга Ветрова, которая в состоянии аффекта убила его супругу Веронику Павлову. Улики указывают на странности поведения Валерии Михайловны, а Гортензия Андреевна задается вопросом о мотивах встречи Вероники с Валерией Михайловной.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Без подводных камней»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судья Ирина Полякова поручает дело по делу бывшей жены драматурга Ветрова, которая в состоянии аффекта убила его супругу Веронику Павлову. Улики указывают на странности поведения Валерии Михайловны, а Гортензия Андреевна задается вопросом о мотивах встречи Вероники с Валерией Михайловной.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Мария Владимировна Воронова Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Судья Ирина Полякова поручает дело по делу бывшей жены драматурга Ветрова, которая в состоянии аффекта убила его супругу Веронику Павлову. Улики указывают на странности поведения Валерии Михайловны, а Гортензия Андреевна задается вопросом о мотивах встречи Вероники с Валерией Михайловной.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Как думаешь, мне приятно, что у нашего учреждения такое помятое лицо?
– Ах да! – Таисия Михайловна улыбнулась и легонько стукнула себя по лбу, – сообщаю вам, дорогой Александр Васильевич, что пришло время исполнить ваш гражданский долг!
– Я уж исполнил. С горушкой.
– Не воинский, а гражданский.
Не понимая, куда она ведет, Шубников почесал в затылке. Главврач засмеялась:
– Помните, мы вас выбрали народным заседателем?
– Ну как же? Это единственная общественная нагрузка, которую вы любезно согласились нести.
– Но я думал, что меня никогда не вызовут. Врачей ведь обычно не дергают?
– Обычно нет. Но тебя возмездие все-таки настигло. Короче говоря, ноги в руки и топай в суд.
– Сидеть там, слушать все эти дрязги?
– Сидеть там, слушать все эти дрязги.
– Да ни за что! Вы же можете меня не пустить по производственной необходимости?
– А у меня ее нет, – Таисия Михайловна торжествующе ухмыльнулась.
– Как это нет? Что ж, Селиверстова одна останется?
– Ну так остается же, когда ты в отпуске, и наоборот. Ничего страшного.
– А она не согласится!
– Да что ты говоришь! Я ей полставки подрисую за расширение зоны обслуживания, она только рада будет.
Главврач нахмурилась и скрестила руки на груди, став похожей на Наполеона, только толстенького и в белом халате:
– Дура не дура, Сашенька, зато у нее всегда талоны вовремя сданы, инвалидности оформлены, карточки написаны, а с тобой я как на пороховой бочке. Ты то с похмелья, то пьяный, то вообще… Будто и не знаешь, что страна взяла курс на борьбу с алкоголизмом.
Шубников пожал плечами.
– Клава хоть отдохнет от тебя, – продолжала главврач, – ты подумай, я тебе дала лучшую медсестру во всей поликлинике, а ты ее за полгода в тяжелую невротичку превратил. Она за тобой смотрит как за малым ребенком, половину твоей работы делает, ты хоть это понимаешь?
– Ну вот и иди в суд. Посмотришь кстати, до чего пьянство людей доводит. Если тебя цирроз не пугает, может, хоть зрелище моральной деградации на какие-то мысли натолкнет.
– Не натолкнет. Меня перевоспитывать – дохлый номер.
Таисия Михайловна поморщилась и вдруг погладила его по плечу так мягко, будто он был ей родным человеком.
– Ах, Саша, Саша, – она покачала головой, – как достучаться до тебя?
– А никак! Я работу свою делаю, а остальное вас не касается.
– Зря ты дистанцируешься от коллектива.
– Знаете, Таисия Михайловна, я еще не до такой степени морально деградировал, чтобы сунуться в дружный женский коллектив.
– Побрейся хотя бы перед заседанием.
Главврач села за стол и раскрыла верхнюю карточку, очень пухлую, в картонном переплете с изъеденными временем уголками. Корешок был подклеен розовой цветной бумагой под мрамор, некая праздничная заплатка на мрачной летописи болезней.
