Автор
Оперативник Юматов вынужден взяться за опасное задание по настоянию влиятельного олигарха Серебрякова. Запутанная схема коррупции, угроза разоблачения и личные амбиции толкают героя в пучину интриг, где малейшая ошибка может стоить жизни. На грани закона и совести он ищет выход из западни.
Именно об этом я хотел поговорить? А хрен его знает, не извиняться ведь за минет, который мне делала другая. Она и не поймет, что в тот момент я мог сорваться, а под раздачу попала Леська.
— Юна, мне твоего жениха с манией величия и комплексом превосходства более чем достаточно, разгребать не успеваю. Давай ты будешь хорошей девочкой и хотя бы сегодня не станешь трахать мой уставший мозг? — совсем не по «фен-шую» я с ней разговариваю, стираю все видимые и невидимые границы между нами. Ну, мы сегодня чуть ли не породнились, она видела мой член и оргазм, причем трахал я не ее. Мне почти стыдно или самую малость неудобно. Я не позволяю себе думать, что у нас что-то может получиться. Эти мысли под жестким запретом, но свое влечение отрицать глупо, но больше всего на свете я хочу качественно выполнить это задание — защитить Юну даже от самого себя.
— Говори и уходи, — резко открыв дверь. Скольжу взглядом по ее босым ногам, по лосинам черного цвета, которые так идеально подчеркивают длину и красоту ее ног, свободная футболка тут лишняя, с такой фигурой отлично бы смотрелся короткий спортивный топ. — Осмотр окончен? — не собирался смущать, но, судя по раскрасневшимся щекам, вполне преуспел.
— Расскажешь, что между тобой и Гараниным? — я не жду откровений, она очень закрытая девочка, но мне хочется немного ее доверия.
— Нет, — сложив на груди руки, отворачивается к окну. Ожидаемо, давить не буду.
— Меня бояться не стоит, я не воюю с женщинами. Юна, ты вышла расстроенная из ресторана, и меня это беспокоит, — максимально внимательно подбираю тон голоса.
— Миша пришел в себя, — с надрывом, обхватывает плечи руками, будто хочет согреться. — Я хотела поехать в больницу, Игорь не пустил, — опять пропускает через себя негатив. Неспециально я разбередил ее раны. Вон опять едва сдерживает слезы. — Миша… Миша единственный близкий мне человек, — все еще не смотрит мне в глаза.
В два шага сокращаю разделяющее нас расстояние, беру за плечи, притягиваю к себе, не сопротивляется. Опускает руки, они плетьми падают вдоль тела. Кутаю ее затылок в своей ладони, зарываюсь в волосы. Делюсь с ней своим теплом, пробую успокоить, хотя самого колбасит внутри. Ну что за мудак? Ну какого хрена ты за счет девчонки очки зарабатываешь? Вывозишь свой гребаный авторитет на ее слезах?
— Хочешь, сейчас поедем? — я понимаю, что творю дичь. Точка не готова. Меня ждут. И в этом столько личного, что пора меня списывать.
