Заполнила собой каждую клетку. Тянусь к ее губам. Целую.
Как же сложно себя сдерживать. Вот же она — в моих руках. Согласна стать моей. Я мог упиваться ее сладостью, но вместо этого нужно признаваться, а потом тянуть к ней руки. Не время проявлять слабость и трусость.
Отрываюсь от сладких губ. Она красиво всхлипывает и тянется ко мне. Закрываю глаза, чтобы не поддаться. Прижимаю к своей груди, глажу по спине, даю время успокоиться, а самого трясет, будто в лихорадке. Ну что ты со мной делаешь, маленькая? Все во мне расковыряла, оголила каждый нерв.
— Стас, — она не понимает, почему я прекратил ее целовать.
— Нам нужно поговорить, — голос осип, как у запойного пьяницы. Мне бы отойти, не касаться ее. Тряхнув головой, беру ее за руку и веду к дивану в гостиной.
— О чем будем говорить? — облизывает губы и прячет от меня свои красивые глаза. Минуту назад горела в моих объятиях, на каждую ласку откликалась, а теперь смущается. Знала бы, как меня это возбуждает!
Усаживаю ее на диван, сажусь рядом. Не отпускаю ее руки, будто боюсь, что сбежит, не выслушав. Две недели прокручивал в голове наш разговор, ночами не спал, подбирал «правильные» слова.
— О моем предательстве, Юна, — выдавливаю из себя слова. Возможно, подписываю себе приговор.
— Предательстве? — непонимающе смотрит на меня, чувствую, как отстраняется, еще даже не понимая, о чем пойдет речь. Хочет забрать свои пальцы из моих рук, но я не отпускаю.
— Выслушай меня спокойно, Юна, — меня разрывает от ее резкой холодности и закрытости. Отбирает у меня свое тепло, а я злюсь. — Ты должна кое-что узнать обо мне, а потом решишь, хочешь быть со мной или нет…
Глава 30
Юна
— Это я оставил шрам на твоем плече, — четко проговаривает Стас, крепче удерживая мои пальцы.
Зачем он мне это говорит? Хочет сделать больно? Оттолкнуть? Я отказываюсь в это верить, но пальцы одной руки высвобождаю и прячу под ними еще не побелевший шрам.
Внутри со скоростью ядерного взрыва что-то умирает. Пока не могу понять что, но там, за грудной клеткой, очень больно. Так умирает надежда. Стас стал островом моего спокойствия, умиротворения, счастья. Его предательство разносит душу на ошметки. Мне даже смотреть на него больно. Такой красивый, сильный… Предатель! Мой защитник и мой палач!
Стас подносит руку к моему лицу, стирает ребром ладони мокрые дорожки слез, а я даже не поняла, что плачу. Умоляюще смотрю в его глаза. Пусть скажет, что это злая неудачная шутка! Только не он…
Только не он!
— Юна! — берет за плечи и несильно встряхивает, но зубы все равно клацают друг о друга. — Ненавидишь? Не выслушаешь даже? — наклонив голову, смотрит с прищуром. Во взгляде претензия, ярость и даже агрессия. Теряюсь от этих новых для меня эмоций.
— Говори, — не узнаю свой голос.