Героиня пять лет скрывается под чужим именем, стараясь забыть травматичное прошлое и человека, которого не может простить. Но прошлое настигает её неожиданно, и давно похороненные демоны начинают возвращаться. Автор исследует темы предательства, искупления и возможности второго шанса в жизни.
Похоже, «(без) Право на ошибку» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ночь. День. Снова ночь.
Уколы.
Жесткая койка с чем-то вонючим подо мной.
Снова боль, раздирающее все тело.
Тошнота.
Кто-то хлещет по щекам. Кто-то орет что надоело убирать за мной.
Мне холодно и страшно. Одиноко. Я зову и зову Мишу, а потом понимаю — его нет Он не придет Никто не придет. Я одна.
Выныриваю в реальность и снова погружаюсь в беспамятство.
Но все когда-нибудь заканчивается. Закончилось и это.
Я пришла в себя в палате. Обшарпанные стены, несколько кроватей, серые страшные одеяла. Сильный запах лекарств и хлорки. На кроватях кто-то лежит — я не смотрю. Не знаю.
Я смотрю на свою бледную, почти прозрачную руку с синяками разной цветностью, на трубку от капельницы.
Мои руки привязаны.
И болит все тело.
Я в психушке?
Кто-то наклоняется надо мной. Большое тело в халате. Пожилая женщина кривит морковные губы:
— Пришла в себя? Достала уже убирать за тобой. Неделю валяешься. Заделаются бомжами, а потом ухаживай за ними.
Она отвязывает мои руки. Говорит, что я пыталась выдрать иголки, вот и пришлось привязать. На руках синяки от этих бинтов. Но хуже они не делают.
Я прошу воды. Распухший язык в пересохшем рту едва двигается.
Я спрашиваю где я и что со мной. Женщина снова кривится и уходит.
А спустя часа два приходит врач. И усталым голосом объясняет, что меня привезла скорая. Что у меня был выкидыш. Причина не понятна — так бывает на ранних сроках.
Дальше я понимаю его совсем смутно. Слова доходят как сквозь толщу воды.
Воспаление. Септический процесс. Выскабливание. Пришлось удалить половину репродуктивных органов. Матку удалось спасти. Конечно, будут сложности, но у вас есть еще шанс…
На этой фразе я вскидываю голову и начинаю хохотать.
Шанс?
На что, блядь, шанс?!!
Я смеюсь и плачу. Потом рыдаю. Потом мне вкалывают успокоительное. А на следующий день снова приходят и начинают выяснять кто я и как меня зовут.
При мне ведь не было ни документов, ни телефона. И никто меня не искал.
Никто не искал…
Никто бы и не стал.
А сумку с кошельком, новеньким смартфоном, подаренным Веринским, я так и оставила в приемной.
— Как вас зовут? Фамилия?
Настойчиво так спрашивает.
А я вдруг понимаю, что называть настоящую фамилию не хочу. Потому что если кто и будет меня искать, так это Горильский.
— Аня…Серенина.
Я назвала Димину фамилию. И попросила телефон. Я помнила его номер — я хорошо запоминала цифры. Слишком хорошо.
— Алло? Алло, слушаю!
Димка.
Всхлипнула.
— Дима, — получилось глухо, но он меня узнал.
