В жизни Савелия и Оксаны, успешной пары, напряжение нарастает после их путешествий. Когда в Лимасоле происходит инцидент с нежелательными лицами, Савелий демонстрирует свою решимость защищать близкую, сталкиваясь с угрозами. Интрига обостряется, когда братки оказываются готовы вмешаться в конфликт.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Без суда и следствия»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В жизни Савелия и Оксаны, успешной пары, напряжение нарастает после их путешествий. Когда в Лимасоле происходит инцидент с нежелательными лицами, Савелий демонстрирует свою решимость защищать близкую, сталкиваясь с угрозами. Интрига обостряется, когда братки оказываются готовы вмешаться в конфликт.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В жизни Савелия и Оксаны, успешной пары, напряжение нарастает после их путешествий. Когда в Лимасоле происходит инцидент с нежелательными лицами, Савелий демонстрирует свою решимость защищать близкую, сталкиваясь с угрозами. Интрига обостряется, когда братки оказываются готовы вмешаться в конфликт.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Письма к адресатам не дошли. И Кузя обвинил Вадима в тяжком грехе – мол, письма эти ушли в оперчасть. Получалось, Вадим – стукач.
Кирилл понял, что это была чистейшей воды подстава. Сто пудов, письма были «на деревню дедушке», поэтому до адресата дойти просто не могли. Но отправители этих писем усердно плясали под дудку смотрящего и требовали серьезного разбора. А Кузя того от них и добивался.
Он собрал сходняк и целый час вместе со своими «шестерками» обливал Вадима помоями. Его поносили все, только Кирилл и Паша Спецназ вступились за парня. Но их голоса не перевесили чашу голосования.
Кузя вынес приговор, по которому Вадима «опустили». Нет, до петушения дело не дошло. Все-таки это была ментовская хата, а не какая-нибудь беспредельно-уголовная. Но здесь хватало своих мерзостей.
Вадима объявили сукой, на веки веков посадили на тряпку и переселили на «вокзал». Он стал бессрочным шнырем, бессменным уборщиком. С тех пор жизнь Вадима покатилась по наклонной плоскости вниз. Он не смог пересилить себя, сломался под напором обстоятельств. И в самом скором времени мог намертво вписаться в категорию помойных чушков.
А Кузя не унимался. Он явно был не прочь взяться и за Кирилла. Но он кентовался с Пашей Спецназом. А вместе они – сила, с которой Кузя не мог не считаться.
Правда, Паша в камере долго не продержался. Он шел по делу о нанесении тяжких телесных... Одного гражданина при задержании очень сильно помял, а тот, оказывается, был ни в чем не виновен. Со следствием долго не тянули. И суд в течение одного дня вынес приговор. Три года условно. Пашу отправили домой, а Кирилл остался в камере перед лицом зарывающегося Кузи.
На него началась охота. Кузины «шестерки» действовали самым наглым образом. Якобы случайно толкали его возле умывальника. Один раз сбили с него полотенце, затем из-за них же он уронил мыльницу.
Наглецы, конечно, извинялись. И ждали, когда Кирилл поднимет с полу свое добро. Но поднимать с полу что-либо – западло. Хорошо, что в камере не было «петухов», а то бы его попытались офоршмачить через них.
Пару раз Кузины прихлебалы садились возле него и начинали вести меж собой беседу. Им очень было нужно, чтобы Кирилл прислушался к ним. Тогда бы они могли бросить ему предъяву – а-а, слушаешь, интересно, уж не для кума ли стараешься... Но Кирилл делал вид, что чужие разговоры его не касаются.
Он старался вести себя правильно. Ни у кого ничего не просил, с расспросами ни к кому не лез, тщательно следил за своим внешним видом, «дачки» с воли не зажимал.
Но Кузя не отчаивался. И выбрал новую тактику давления. Стоило только Кириллу пойти за перегородку, как кто-нибудь из Кузиных «шестерок» садился за стол. А по правилам нельзя быть в сортире, когда кто-нибудь ест. Получалось, Кирилл допустил косяк.
