Ну да, вам есть в чем каяться. Меня убить хотели, моего друга – в тюрьму посадить... Вы поплачьте, легче станет...
Издевается гад, куражится... Что ж, он имеет на это право. Он в выигрыше, а Глеб в проигрыше. Но ведь смеется тот, кто смеется последним...
– Чего ты хочешь, мент? – жестко спросил Музыкин.
– Я не мент. Я бывший мент. Вашими с Сомовым молитвами...
– Даже не знаю, о чем разговор.
– Может, объяснить?
– Попробуйте, – презрительно усмехнулся Глеб.
– Да нет, не буду я тебе ничего объяснять. Ты мне сам все объяснишь.
– Пытать будешь? Ну-ну, смотри не вспотей... Я в нелегальной разведке служил, в таких ситуациях побывал, какие тебе, щегол, и не снились...
– Ну вот, на оскорбления перешли. Это слабость...
– Слушай, Астафьев, не грузи меня, не надо. Все равно я тебе ничего не скажу. Я такой же пес, как ты. Только ты государству служил, а я служу Сомову. И я его не предам, так и знай. Хочешь – каленым железом жги, мне все равно...
– Что, прямо сейчас и начинать?
Глеб знал, что такое боль. Это бешеный зверь, который изнутри разрывает тебя на части. Но этот зверь поддается дрессировке. Во всяком случае, Глеб знает, как его приручить... А можно, наоборот, дать этому зверю еще большую волю. Тогда он загрызет тебя до смерти – быстро и без долгих мучений. Глеб лучше сдохнет, чем сдаст Сомова. Во-первых, он профи. А во-вторых, он умеет помнить добро.
– Начинаем, – послышался чей-то голос.
В комнату вошел майор Якушев. Глеб узнал и его.
Одной рукой мент держал шприц, второй выдавливал из него воздушную прослойку.
– Врагу не сдается наш грозный «Варяг», пощады никто не желает, – фальшиво пропел он. И добавил: – А тебе и не будет пощады. Торпеду тебе в правый борт, то бишь в правую ногу... Сам на дно пойдешь...
Глеб пытался сопротивляться. Да куда там! Менты вдвоем навалились на него, нащупали вену на ноге, загнали туда шприц...
Он не знал, что за гадость в него вкололи. Зато невольно придумал для нее название. «Суперпофигин». На душе вдруг стало легко, просто и весело. И все абсолютно по фигу. Забылась старая поговорка – «Мент тебе не кент». Эти два мента вдруг стали корешами. Они хотели знать про Сомова. Пожалуйста, какие проблемы?.. Глеб готов был рассказать им все, что знал и о чем догадывался...
Настроение – ноль. Бодрость духа – ноль. Такое ощущение, будто в один момент твердый асфальт превратился в тонкий лед, разошелся под ногами и позволил холодной пучине поглотить тебя.
