В жизни Савелия и Оксаны, успешной пары, напряжение нарастает после их путешествий. Когда в Лимасоле происходит инцидент с нежелательными лицами, Савелий демонстрирует свою решимость защищать близкую, сталкиваясь с угрозами. Интрига обостряется, когда братки оказываются готовы вмешаться в конфликт.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Без суда и следствия»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В жизни Савелия и Оксаны, успешной пары, напряжение нарастает после их путешествий. Когда в Лимасоле происходит инцидент с нежелательными лицами, Савелий демонстрирует свою решимость защищать близкую, сталкиваясь с угрозами. Интрига обостряется, когда братки оказываются готовы вмешаться в конфликт.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В жизни Савелия и Оксаны, успешной пары, напряжение нарастает после их путешествий. Когда в Лимасоле происходит инцидент с нежелательными лицами, Савелий демонстрирует свою решимость защищать близкую, сталкиваясь с угрозами. Интрига обостряется, когда братки оказываются готовы вмешаться в конфликт.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– А ты что, чем-то недоволен? – жестко спросил он. – Ты хочешь предъявить мне, что я мент? Давай предъявляй! Говори слова, а я тебе отвечу.
Он всем своим видом давал понять, что за гнилой базар придется отвечать по всей строгости. Только его грозный вид не произвел никакого впечатления.
Парень поднялся со своего места, повернулся лицом к народу. И громко объявил:
– Братва, а к нам мусор заехал!
Произнесено это было буднично просто. И в то же время в его словах сквозила ледяная ненависть к ментовскому племени.
Кирилл вдруг понял, что это не игра. Понял, что все очень и очень серьезно.
На какой-то момент в камере установилась гробовая тишина. Братва переваривала услышанную новость.
Сначала камеру заполнили флюиды всеобщей злобы. И только затем послышались голоса:
– Мент?! Гасить мента!
Из глубины камеры вылетел какой-то тип с шишковатой, наголо бритой головой. Зверский взгляд, бычья прыть и слоновий натиск. Он запросто мог сбить Кирилла с ног и подмять под себя. А там...
Неужели это не игра? Неужели Кирилл оказался в чужой для него камере? Или вертухай что-то перепутал? Или... Да его сюда загнали нарочно. С подачи господина Дроздова. Вот это номер!..
Некогда рассуждать, что да как. Нужно действовать. Немедленно и жестко.
Кирилл не спал две ночи подряд. Он жутко устал. Но всю усталость, все недомогание сняло как рукой. Сейчас он представлял хорошо отлаженный механизм, работающий на боевых инстинктах и рефлексах.
Он легко увел свое тело с линии атаки, поймал «быка» за шею, зажал ее в тисках рук. Он мог бы сломать ему шейные позвонки. Но не стал этого делать. А просто подался назад вместе с пленником, за счет собственной силы придал ему дополнительное ускорение. И просто отпустил.
Громила на огромной скорости влетел на парашу и врезался головой в трубу спускового бачка. От резкой встряски чугунный бачок не удержался на месте и с высоты обрушился ему на спину.
Впрочем, как все это происходило, Кирилл видеть не мог. Он снова стоял лицом к камере. А со шконок поднимались обозленные зэки. Лица их страшны, как сама смерть.
Среди поднявшихся пассажиров наблюдались довольно крепкие на вид личности. Если они набросятся на Кирилла всем скопом, у него не останется ни единого шанса.
А толпа все ближе. Все гуще запах ненависти и немытых тел. В руке у одного зэка сверкнула заточка. Это уже чересчур...
Хоть семь пядей имей во лбу, хоть все десять данов черного пояса, с этой дикой сворой сладить невозможно. Кирилл приготовился в жесткой драке. Он настраивал себя на победу. Хотя прекрасно понимал, что это ему не светит.
Сейчас его свалят на пол, затопчут ногами. Его будут бить, пока не убьют. И если сейчас в камеру не ворвутся вертухаи, не вытащат его отсюда, он пропал.
– Ша! – послышалось из глубины хаты.
