В безмятежной атмосфере старого города ждет небывалое проникновение в глубины человеческих душ. Глава с необычайно изящным лицом прячет за узким типажем, но его полюбили женщины благодаря мускулатуре и голосу парня, который они воспринимают через собственные ожидания. Кто же верит в такого человека? В чередах драматических событий вы найдете ответы на эти загадки....
А его сын служит…
– Ой, Окунев! Ой, что ты мне только что сказал! Я даже верить в это не хочу и не могу. Какая-то чушь, а? Этот бывший банкир может болтать все что угодно, понимаешь? Все свидетели мертвы. Галкин мертв, парень этот, сын охранника, тоже мертв. Вор Деревнин умер полгода назад от естественных причин. Его подельниками он называет людей, которых люто ненавидит и которым желает отомстить. Разве можно ему верить?
Полковник нервно взялся за пуговицы кителя, пытаясь их расстегнуть.
Он был разгневан. Дело на контроле наверху, от него через день требуют доклада. А он что может рассказать? Байку о похождениях бывшего сотрудника Галкина? Его не просто высмеют – ему публичную порку устроят за такой доклад.
У него завтра день рождения жены. Любимой молодой жены. Она ждет от него сюрприз – узнал нечаянно от ее подруги. А у него ни одной мысли. Ни единой! Какой сюрприз ей нужен? Второй день голову ломает – ничего на ум не идет. Совершенно точно украшения ей не нужны.
С ума можно сойти с этими бабами и нерадивыми сотрудниками, подсовывающими ему версии о графе Монте-Кристо, твою мать!
– Ты что же, капитан, за три недели ничего другого не нашел? Никакой другой версии у тебя не было?
– Были, товарищ полковник, – слукавил Окунев. – Но все рано или поздно сходится на этом.
– На чем на этом? – закричал полковник, хотя редко позволял себе повышать голос на подчиненных.
Окунев промолчал. Спорить с начальством нельзя.
– Вот мне зададут вопрос: что мог хранить наш сотрудник в банковской ячейке такого, что пятнадцать лет спустя это стоило ему жизни? Что я отвечу: золото, бриллианты?
– Хм. Товарищ полковник, боюсь, вы можете оказаться недалеко от истины, – осторожно произнес Окунев.
– Что? Это тебе снова банкир сказал? – Полковник сморщился, у него даже щеки разболелись, до того он нервничал.
– Никак нет, товарищ полковник. Банкир отмолчался. Сказал, что не знает. Но, думаю, врет.
– Как ты научился за всех думать-то, Окунев! За меня не подумаешь? Не придумаешь, что мне доложить наверх? – Про себя подумал, что, может, и сюрприз жене он какой-нибудь за него придумает.
