В безмятежной атмосфере старого города ждет небывалое проникновение в глубины человеческих душ. Глава с необычайно изящным лицом прячет за узким типажем, но его полюбили женщины благодаря мускулатуре и голосу парня, который они воспринимают через собственные ожидания. Кто же верит в такого человека? В чередах драматических событий вы найдете ответы на эти загадки....
Кстати, откуда? Как вы узнали о моей блестяще проведенной операции с фиктивным ограблением банка?
– Говорили… Многие говорили в городе, – промямлила неуверенно Алла Ивановна.
– Брешешь, старая сука! Брешешь! Я все сплетни тогда мониторил. Никому даже в голову не могло прийти, что я застраховал свой банк от ограбления за рубежом. Потому что один из учредителей моих был оттуда. Он помог. И оборудованием первоклассным и дорогим снабдил он же. Дела поначалу шли отлично. Страховка год за годом продлевалась. А потом… Потом я немного того, проворовался.
– И что же, прямо воры согласились ограбить банк, ничего не взять и сесть в тюрьму?! – вытаращилась на него Алла Ивановна. – Они что, дураки?!
– Во-первых, не они, а он, – поправил ее Володин, осторожно отхлебывая чай. – Нашелся один дурачок. Жене на операцию хотел денег дать. Она, правда, потом все равно умерла! Но не совсем уж он с пустыми руками оттуда ушел. Сумку денег все равно забрал.
– Какие камни? – нахмурилась соседка.
– Бриллианты, Алла Ивановна! Какая же вы дура! – Он развеселился, тут же отрезал ей большой кусок торта, швырнул небрежно ей на тарелку и приказал: – Жри!
– Да погодите, вы, Игнат Иванович, – взмолилась соседка, прижимая руки к груди. Троекратно зачем-то перекрестилась, хотя атеисткой была до мозга костей. – Расскажите хоть все! Хоть за что подохну, буду знать!
– Время тянешь? Понятно, – ухмыльнулся он, подталкивая тарелку к ней поближе.
Он с хрустом потянулся, осторожно пригладил волосы. Снова скрестил руки на груди и с кивком пробормотал:
– Спрашивай, Алла Ивановна!
– То какие же такие бриллианты вор унес? Много? Сколько в рублях будет?
– Вот алчная твоя душа, соседка, подыхать скоро, а ты о деньгах! Да о чужих! – не то похвалил, не то осудил Володин.
