Влад глубоко дышит, прислонившись к холодной стене узкой подворотни. Мать его вдова бешеной яростью смотрит на него — и он знает, что она сделает все возможное, чтобы дочь ее была рядом. Этот пространственный постапокалиптический мир не нуждается в выборе — лишь жить или умереть....
Маша постоянно держалась рядом с ним.
Не отталкивала, не просила оставить её одну.
Наоборот.
Садилась рядом. Смотрела, правда, первые дни не на него, а куда-то в пустоту. Стоило ему обнять её, как она тотчас прижималась.
Плакала иногда. Молча. У него на груди.
А он гладил её по волосам, по спине и не мог не думать о том, что какой же кайф держать её в объятиях. Чувствовать, что он ей необходим, что она нуждается в нем.
Да, он не хотел смерти Веры. Но она их сблизила.
Нечаянно.
Или Вера, заявившись к нему в кабинет с провокационным заявлением, знала, что в итоге её дочь найдет счастье в его объятиях?
То, что найдет…Даже не обсуждалось.
Влад становился неадекватом от одного предположения, что однажды натолкнется на холодный взгляд Маши. Ярость сразу же подбрасывала огня в кровь. Инстинкты собственника обострялись до предела. Его холодная натура взрывалась. Приходилось спускаться в тренажерку или на полигон, чтобы не сорваться на случайных людях. Тех, кто рядом с ним, он уважал. Не позволял себе лишнего.
Как бы не хотел Влад Багровский, подобные мысли все равно посещали его.
На то была ещё одна причина.
Несмотря на то что Маша нуждалась в его нежности, он столкнулся с чем-то неожиданным.
Он выждал две недели, прежде чем опрокинул Особенную на кровать и впился голодным поцелуем в её губы.
Маша мгновенно напряглась.
Застыла под ним.
Влад усилил напор. Черт побери, он соскучился! Его разрывало от желания к ней! Он никого больше не хотел.
У него теперь не просто женщина. У него Особенная.
Он хотел её безумно. Её губ. Запаха. Тела.
Её покорности. Её готовности принять его.
Он уже рычать начинал. Бесноваться. Всё понимал… Принимал. И хотел дарить нежность не только руками. Но и губами. Везде.
Её бездействие возымело негативный эффект. Он должен её расшевелить! Вернуть себе!
Влад задрал подол юбки и попытался развести ноги Маши.
— Влад…нет…пожалуйста…нет…
Как он её услышал — непонятно. Опьянённый её теплой кожей, мягким телом. Его съедала, раздирала дикая потребность в ней. Он, тяжело, хрипло дыша, точно пробежав несколько километров, оторвался от неё, уперев лоб в её лоб.
— Особенная, — даже он услышал в своем голосе некое предупреждение.
Маша шумно втянула в себя воздух.
А потом сделала то, к чему он оказался не готов.
