Влад глубоко дышит, прислонившись к холодной стене узкой подворотни. Мать его вдова бешеной яростью смотрит на него — и он знает, что она сделает все возможное, чтобы дочь ее была рядом. Этот пространственный постапокалиптический мир не нуждается в выборе — лишь жить или умереть....
Сейчас же, одеваясь, дополнительно повертелась перед зеркалом в ванной. Зеркало было в полный рост, и она смогла себя рассмотреть и со спины. Попа, как попа. Даже выгнулась, проверяя просвечивает ли ткань. Нет! Ничего не видно.
Тогда почему, когда она предстала перед Владом, дожидающимся в гостиной, её щеки пылали?
— Хмммм…
— Влад, они нормальные! — тотчас ринулась в атаку Мария.
— Уверена?
Его хриплый голос мгновенно разуверил её. Да ещё и взгляд, которым прошелся по её ногам Влад, демонстративно задержавшись на бедрах.
Щеки Маши зацвели сильнее. Хотя, казалось, куда уж…
Она ничего не ответила.
Зря.
Потому что Багровский, лениво растягивая слова, точно играя с ней, продолжил:
— Знаешь, что лично я думаю, когда смотрю на тебя в этих…трениках?
Ей надо сказать «нет»! Оборвать диалог.
— Что? — выдохнула она.
— Как буду закидывать эти стройные ножки себе на плечи, удерживая тебя за бедра и прижимая сильнее к себе.
Маша выставила вперед руки:
— Хватит.
Но почему вместо того, чтобы оскорбиться и дать понять негодующим тоном, что его слова неприемлемы, она с трудом сдерживала улыбку?
Как выяснилось пятью минутами позже, это было только начало.
Они спустились вниз, вышли во двор, прошли к крытой стоянке.
— Ты говорил про прогулку, — Маша до сих не понимала, куда и зачем ведет её Влад.
— Да. На велосипедах.
Они как раз свернули за угол, и перед Машей предстала целая вереница спортивных велосипедов.
— Кататься умеешь? — Влад остановился рядом с Машей и с интересом заглянул в её немного растерянные округлившиеся глаза.
— Умела. Когда-то очень давно по крайней мере…
— Маша, не слышу в твоем голосе энтузиазма.
Он сейчас серьезно? Подтрунивает над ней? И в его глазах она видит смешинки?
Быть такого не может. Честно.
Во-первых, сам факт того, что она сейчас увидит грозного и чрезмерно серьезного Влада Багровского уже сносит все существующие шаблоны.
Во-вторых, его глаза. Они веселились по-настоящему. Влад словно скинул с себя бронь, убрал некую мрачную атмосферу.
Рядом с ней стоял обычный мужчина. Пусть и не совсем обычный, с этим она погорячилась, и всё же…
— Если я себе что-то сломаю, будет на твоей совести, Багровский.
— Договорились.
Маша наигранно грозно прищурилась.
— Хотя я подозреваю, что твоя совесть переживет и не такое.
— Люблю умных женщин.
От его «люблю» табун мурашек побежал по спине. Маша отвернулась, чтобы скрыть собственную реакцию. Иногда ей начинало казаться, что она для Влада, как раскрытая книга.
