Вместе они пытались преодолеть трудности, но когда родительская ссора стала невыносимой, Артем и его брат получили единственную спасительную новость: мама предложила развестись. Однако даже увидев светлое будущее для всех в семье — беременность — не помогла им сохранить родительский дом. Мать продолжала настаивать на разводе, что лишь усиливало негодование Артема по отношению к ней....
- Давай прокатимся, - предложила девушка, копаясь в его телефоне в поисках музыки, когда они выехали на трассу.
Подключить к машине свой, она так и не смогла, а у него руки были заняты, чтобы помочь.
- Далеко? - улыбнулся Артем.
Дарина светилась от предвкушения чего-то, взволнованно ерзая на месте. Он не понимал причин, но ему нравились эмоции, проскальзывающие на ее выразительном личике. Наверное, это было счастье. Она никогда так не светилась рядом с ним, хотя он не раз с тоской замечал это выражение на ее лице, когда они были вместе с Егором.
Артем испытывал огромное искушение остановить автомобиль, лишь бы полюбоваться ею, но понимал, что этим убьет все настроение. Дарина не воспринимала все так, как он. Ему нужно было быть осторожнее, чтобы не выдать всей степени своего сумасшествия по ней. Мужчина сосредоточился на дороге, давая себе мысленную установку остыть и не поддаваться своим чувствам, а Рина, врубив последний хит популярной британской певицы, начала подпевать, оказавшимся удивительно приятным, голосом.
- Заберу тебя в ночь, увезу от всех прочь, - пела она на английском, широко улыбаясь и глядя на него взглядом озорной искусительницы."
"Артем все же не удержался и, удачно остановившись на светофоре, приник к ее рту, целуя сквозь веселый смех, что было неудобно, но очень приятно. Он будто пил радость на ее губах, быстро сменяющуюся зарождающимся желанием.
Рина оттолкнула его, хихикая, как ребенок, когда за ними раздались возмущенные гудки других водителей, и он снова набрал скорость.
Дарина включала песни одну за другой, и, в словах каждой из них крылось послание. Им не нужно было разговаривать, ее эмоции и взгляды, вперемешку с легкими прикосновениями, игриво пробегающихся то по его волосам, то по щеке или бедру, пальчиков, говорили сами за себя.
***
- Так, какая комната моя? - спросила Рина через пару часов, когда они лежали в его постели, наконец, отдышавшись после очередного оргазма.
- Давай завтра, - выдохнул он.
Двигаться не хотелось совершенно. А еще, очень не хотелось спать отдельно от нее.
