— Георгий, — сдерживая более агрессивный поток сознания, стараюсь формулировать я более вежливо. — Если Вы впредь пожелаете чем-нибудь меня одарить, то я Вас убедительно прошу делать это не через третьих лиц.
— Хорошо, — кивает он.
— Плохо.
— Не понял…
Подняв его руку с подлокотника и перевернув ладонью вверх, я вкладываю в нее бархатную коробочку с украшением.
— Я не хочу принимать этот подарок.
— Обычно говорят «не могу»… — сжимает он коробочку с раздражением.
— Я могу. Но не хочу.
— Не понравилось?
— Не понравилось…
— Почему?
— Слишком дёшево.
— ЧТО?!
— Слишком дёшево для попытки купить.
— Я не пытался купить тебя! — небрежно швыряет он на сиденье колье. — Это подарок.
— Если бы я сочла, что эта была попытка купить меня, мы бы сейчас не разговаривали, Георгий. Этот подарок — попытка купить не меня, а моё внимание. Моё внимание не продается. Им можно только завладеть. Бесплатно, прошу заметить. А эти вот жесты, — небрежно указываю я на колье, — оставь для кого-нибудь попроще.
Его глаза застывают в плоскости.
Анализирует… Ну, он аналитик, пусть анализирует.
— Что плохого в том, что мужчина хочет создать своей женщине достойное оформление и сделать так, чтобы она ни в чем не нуждалась?
— Промах! «Своей» — это не наш случай.
— Ладно…
— Георгий. Я не твой случай в принципе. Мы из разных миров, — уже успокаиваясь пытаюсь объяснить ему я. — В твоём мире деньги сглаживают и решают всё. Ты привык к комфорту, покупаемому за деньги. В моём — они значимой роли не играют. Я не завязана ни на комфорт, ни на дорогие игрушки, ни на статус.
Мне плевать… Я своенравна, требовательна, капризна, извращена, проблемна, невменяема, и, самое главное, не заинтересована в тебе лично. Зачем? Есть сотни вариантов девушек попроще и посговорчивее с не менее привлекательной внешностью. Сделай правильный выбор.
— Не надо меня учить, девочка. Я сам в состоянии сделать выбор.
— Снова промах! — качаю я головой. — Со мной нельзя таким тоном разговаривать. Я от этого перехожу в такие режимы, которая твоя разбалованная послушными женщинами психика не выдержит.
Прощай.
Нажимаю ручки двери, но он щёлкает блокиратором, расположенным на его панели.
— Очередной промах! — тихо зверею я. — Никакого ограничения свободы или принуждения я не потерплю. Кроме моего острого отвращения к себе ты так ничего не добьешься.
Его пальцы нервно выстукивают дробь по панели. Минуты через три звенящей напряжённой тишины он отмирает.
— Извини. Я, кажется, опять всё испортил.
