Деканат сегодня запросил ксерокопии журналов. Защищены только две лабораторные из шести. Сделаны только четыре.
— Ооо… — сдуваюсь я.
— В субботу отработка.
— В субботу я не могу! У меня аврал на работе.
— Тогда я умываю руки. Допуска до экзамена у тебя нет. И, естественно, речь об автомате уже не идёт.
— А я могу заехать к Вам в общагу в воскресенье, и всё сдать?
— Ты в своём уме?
— Так нельзя, да?
Закатывает устало глаза.
— Но Ревников Вам сдавал в прошлое воскресенье в общаге.
— Он мальчик. Ты девочка. Не втягивай меня в свои легендарные летописи.
— Мне вот интересно, кто их сочиняет? И чисто гипотетически у Вас же и с мальчиком может быть роман. Почему такой шовинизм?
— Тьфу, тьфу, тьфу!! Говори тише! Не корми больные умы сочинителей легенд нашего факультета. Суббота — завтра, если вдруг ты позабыла.
— Чёрт…
— Демон! — ловит меня мой Весёлый Ангел. — Ну как так?!
— А?
— Ты завалила коллоквиум.
— Я не успела подготовиться.
— И у тебя не сданы минимумы по программированию. У тебя шесть… ШЕСТЬ! пропусков.
Где ты была в понедельник?
— Не спрашивай…
— Джонни, но это уже беспредел. Возьми себя в руки, сессия на носу. Хочешь, я приеду, помогу с курсаками?
— Ангел, миленький… Я ещё не взяла даже темы для них.
— Это что такое?! — перехватывает меня за локоть.
— Это синяк.
Чуть повыше локтя у меня огромный цветастый кровоподтёк.
— Ни хе*а себе синяк…
— Вражеская пуля!
— Пейнтбол, что ли?
— Аха.
— Женька! Александр Владимирович до конца июня в длительной командировке, в Канаде.
ИО — Дарья Алексеевна. Если у неё будет хоть малейший повод отчислить тебя — ты полетишь, как фанера над Парижем!
— Как до конца?! А кто будет прикрывать меня на сессии?
— Остались только я, Стеф и физик. Но мы со Стефом большой власти не имеем, сама понимаешь. Давай уже! В понедельник будет заседание кафедры по должникам.
— Ладно. Всё. Клянусь, сегодня последний загул, и я берусь за голову.
— Ой, Туманова…
— У тебя есть что-нибудь интересненькое почитать?
— Есть, — протягивает мне книгу.
— «Курс дифференциального и интегрального исчисления», Фихтенгольц Г.М. Том второй… Ну да. Спасибо! — кидаю в рюкзак.
Он сворачивает по коридору налево, а я направо. Потому что я засыпаю, и мне нужен кофе.
— Куда?! — ловит меня за локоть и тянет за собой. — Опоздаешь — Арнольдовна тебя не пустит.
— Да и…
— Туманова!
— Ладно… А почему Арнольдовна? У нас же лекция. Где мой горячо любимый Владимир Евгенич?"
"Который всегда опаздывает на двадцать минут сам.
