Другие эмоции. Не привычная похоть. Не такие же привычные осуждение или зависть, вполне логичные после нашего шоу, а что-то совершенно из другой области.
Ложусь обратно на стол, закидывая голову.
Ах, твою же мать… Ну и каким ветром вас сюда, дорогие?
Пытаясь оценить масштаб трагедии, я пробегаюсь взглядом по персонажам. Две ассистентки нашей выпускающей кафедры, у которых руководителем Дарья Алексеевна, мой «любимый» замдекана. И мой молодой физрук Пашка.
Мне пи**ец? Прокручиваю в голове всё, что вытворяла.
Мне пи**ец, это однозначно.
Потому что ассистентки доложат о моих выкрутасах — это к бабке не ходи. А Пашка… Пашка никому ничего не доложит. Но он в курсе, что я совсем мелкая и…
Нет, ну а почему мой пир должен сейчас обломаться только потому, что им приспичило нагрянуть в нашу законную випку?!
Пытаюсь вернуть себе адекватность. Ты ж не пила, Туманова… Встань со стола и линяй. Может, и пронесёт! Да вот хрен!
Бесит меня страшно, что какие-то цифры в какой-то бумажке могут обламывать мне такие кайфы.
До тряски! И я показываю язык шокированным ассистенткам, закрывая глаза.
Крис, Лёха и Чеширский рассматривают мою ладошку. Крис водит по ней пальчиками, что-то им объясняя. Я учу её азам хиромантии. Через тонкую кожу сапожка чувствую пальцы Олега.
Картина «Содома и Гоморры» полностью завершается, когда знакомый официант водружает большой поднос с нарезанными фруктами прямо на мой голый живот, не отыскав для него другого места на столе, и я пищу и хохочу от ледяных ощущений.
— Да-а-а! — комментирует Костик, когда руки дружно тянутся к фруктам.
— Нам бы сюда полицию нравов сейчас!
Словно подчиняясь его шутке, свет неоновых ламп на потолке закрывается чей-то тенью, и я чувствую, как кто-то снимает с меня блюдо. Судя по направлению его движения — Костя. Открываю глаза, встречаясь с хмурым взглядом Пашки. Приподняв мои руки, он требовательно тянет меня на себя, видимо собираясь снять со стола. Музыка грохает басами, но я всё равно слышу, как Олег рявкает на него что-то, срываясь с места и оказываясь между моих разведённых ног.
Меня окатывает его властью и агрессией.
Боже… Как вкусно!
Пашка от неожиданности и силы подачи выпускает мои руки из своих. С места срывается и Ожников, который гораздо ближе к нарушителю нашего спокойствия. И гораздо более скор на рукоприкладство, особенно в пьяном виде. У него всегда чешутся руки, а без повода он их чесать не любит. Такую вот наглость он вполне может и поводом счесть! Пашку надо срочно спасать.
