Рессора… подшипники… шуруповерт… Я встраиваю его в дерево напротив. Там подходящая вилка из двух стволов. Натягиваю рессору вилами, нужно «плечо»…
— Дальше…
— Пробитая стена гаража… раскуроченная дверь машины. Мой арбалет уничтожен. И моя спина тоже.
— Тебя били.
— Били.
— Ремнем?
— Да.
— Что ты чувствуешь?
— Больно. У меня жар… Я чувствую удовлетворение.
— Почему?
— У меня получилось.
— Белый экран. Плыви глубже. Тебе три. Что происходит.
— Взрослые не боги. Они просто высокие. Страх… Стыд… Вина… Усталость… Раздражение…
— Тебе страшно? Это твои эмоции.
— Мне — нет. Это вокруг
— Еще… Что ты видишь?
— Кошку. Гроза… Мозаика. Красных кнопочек меньше. Симметрии не получится. Я расстроена.
— Еще… день… два… три… месяц назад… два… Что там?
— Аутизм. «Ваша девочка аутист». Страх… Стыд… Вина… Усталость… Раздражение…
— Еще…
— Молоко. Кошка урчит… У нее будут котята. Ей хорошо. Мне хорошо. Я чувствую каждого… Часы тикают… на ковре спирали … веду по ним пальцем. «Она не заговорит». Я уже давно могу.
Я не понимаю зачем. «Каждый охотник желает знать где сидит фазан». Фиолетовый самый красивый. В нем спрятано лето. И цветок фиалки.
— Белый экран. Уплывай… тебе два… полтора… один… тебе несколько месяцев… Сколько? Что ты видишь?
— Глаза… Это боги! Я счастлива…
— Почему они боги?
— Я тону в счастье. Это теплый экстаз… Не о чем беспокоиться. Больше ничего не существует.
— Белый экран. Плыви глубже… что там?
— Там экран… и я куда-то плыву… Самбандха…
— Ммм… Стоп. Ты плывешь обратно к берегу.
На мой голос. Ближе… еще ближе… Тебе год… что ты видишь?
— Рыба… бьется… мне тяжело дышать…
— Плывешь дальше… четыре года…
— Кровь…
— Что за кровь?
— Моя.
— Ты поранилась?
— Я изучала.
— Ты разрезала себя?
— Да.
— Смотрела что внутри?
— Нет. Чувствовала боль.
— Зачем?
— Надо разделить.
— Что разделить?
— Страх и боль.
— Плыви еще ближе. Пять. Что ты видишь?
— Я вижу игрушки. Очень много. Они все мои игрушки. Ты говоришь, они чувствуют. Такая игра…
— Это люди?
— Люди.
— Что ты чувствуешь?
— Вкусы.
— Плыви ближе, тебе восемь. Что там?
— Политика…
— Политика?
— Это такая игра. У взрослых. Я изучаю… Очень сложная.
— Что ты чувствуешь?
— Ммм… мне горячо. Мне щекотно… там под черепом. Это очень сложная игра. Даже сложнее, чем шахматы. Там ходят словами. Мне нужны слова. Много слов. Я их коллекционирую.
— Белый экран. Тебе тринадцать… Есть кто-нибудь рядом?
— Брат. Мой новый.
— Что вы делаете?
— Я его разбираю на запчасти.
