В бездну бешенства — лишь убийца, оглашающий криками свою злобу. Тело поглощено невыносимой яростью мозга, а отсеченная голова не подвластна даже магическим способностям защитника. В этой тишине — лишь жестокий ад внутри бешеного сердца.
– Может, оно и к лучшему, – успокоил я спутника. – Зато будем знать точно, что любое из испытаний на Суши можно пройти без даров. Ты готов?
– Вроде да. Силы есть, страха нет. С тобой в паре не страшно. Пошли.
И мы дружно шагаем в портал.
– Йок! Вонючий крысюк! Обманул, сучий выродок.
– Подожди, – опускаю я упёршуюся в преграду ногу на землю. – Может, нужно за руки взяться?
Перехватываю копьё левой рукой, а правую протягиваю стоящему рядом Дормиану. Тот сжимает мою ладонь, и мы снова пробуем пройти сквозь портал.
– Получилось!
И поддавшаяся в этот раз серая мгла обволакивает моё лицо, глуша голос спутника. Рука Дормиана исчезает из моей ладони. Я в Бездне! Мы в Бездне. Летун стоит рядом, всего в десяти метрах от меня, справа. Но, что это? Стекло? Прозрачная, с редкими крохотными дырочками, позволяющими оценить её толщину, перегородка разделяет прямоугольное помещение на две равные половины.
Я стою в центре одного из квадратов, Дормиан в середине второго. Сторона каждого примерно десяток шагов.
Две в моём квадрате, столько же у летуна. По трубе у середины прозрачной перегородки – одна с моей стороны, другая с его, сразу же за стеклом, словно отражение в зеркале.
– Ты что-нибудь понял? – долетает до меня вопрос Дормиана.
– Пока только то, что мы можем общаться.
– Похоже на стекло, – шагает к перегородке летун. – Толстое… Может, разбить его?
– Сомневаюсь, что получится. Но попробуй.
Дормиан снимает с пояса топорик и разворачивает его вперёд обухом.
– Зажми уши. Сейчас будет громко.
Но он не прав. Звук глухой.
– Словно в камень ударил. Ни трещинки. Про разбить забываем. А что в вазах?
Дормиан заглядывает в торчащую возле перегородки трубу.
– Ничего.
