В бездну бешенства — лишь убийца, оглашающий криками свою злобу. Тело поглощено невыносимой яростью мозга, а отсеченная голова не подвластна даже магическим способностям защитника. В этой тишине — лишь жестокий ад внутри бешеного сердца.
Сушь по-прежнему остаётся для меня почти белым пятном. Мне нужна информация, и я теперь знаю, где есть шанс ей разжиться.
Враждебно настроенные к людям псоглавы оказались не единственными аборигенами пояса. Второй вид звероморфов представляется мне куда более предпочтительным вариантом для налаживания контакта. Из рассказанного летуном я сделал вывод, что трусоватые крысюки не особо опасны. Если Дормиан смог выйти из их владений живым, то уж я и тем более справлюсь с этой задачей. У меня есть, что предложить местным в обмен на знания.
У Дормиана просили копьё. Жаль, что оружие летуна сгинуло вместе с ним. Своё я, естественно, никому не отдам. Зато у меня есть ценимая во всех поясах универсальная валюта – семена и бобы. Причём, сейчас я свои капиталы удвою – пора приступать к вскрытию туши.
Провозившись с разделкой едва ли не час, я выволок на залитую кровью гиганта траву здоровенное сердце. Приступаю к шинковке. Без мечей ковырялся бы долго, так же справился с этой грязной работой за десять минут.
Интересно… Похоже, размер добычи зависит от количества лучей на лбу ходока. Дормиан принёс мне уже не пять семян, а шесть, и по каждому направлению троероста надбавка в два лишних боба – пять ловкости, столько же силы и крепи. Чем больше лучей, тем больше добычи в сердцах. В чём тут логика? Этот ходок ничем не опаснее первого. Те же размеры, единственный дар. Подвох нутром чую, но понять, в чём тут фокус пока не могу. Вот и ещё один вопрос к местным.
Вернувшись в рощу, забрал оставленные там вещи и принялся копать яму. Нет, колодец – это чересчур долго и сложно. Сейчас меня интересует сам грунт. Добыв его, насколько это было возможно, почистился. Помоюсь, если повезёт, послезавтра. Пора возвращаться на северо-запад по нашим следам.
* * *Я чист. Воды – полные тыквы, мешок набит фруктами. Ухожу от реки. На горизонте, в той стороне, видны горы. То есть, скорее, холмы, за которыми, уже где-то совсем далеко, начинаются сами настоящие горы, но первые мне как раз и нужны.
Путь несложный. Равнина, местами поросшая чахлой растительностью, не кипит жизнью. Змеи, ящерицы, редкие грызуны и пугливые, не подпускающие меня к себе даже на километр копытные, на которых нет смысла охотиться. Крупных хищников нет. Один раз видел издали стаю шакалов, но те связываться с гипотетической двуногой добычей не пожелали.
Тем не менее, я спешу, чередуя бег с шагом. Открытые пространства на Суши опасны не хищниками.
