В бездну бешенства — лишь убийца, оглашающий криками свою злобу. Тело поглощено невыносимой яростью мозга, а отсеченная голова не подвластна даже магическим способностям защитника. В этой тишине — лишь жестокий ад внутри бешеного сердца.
Раз создатели этого планетарного полигона ввели запрет на использование даров в этом поясе, значит приготовленные на Суши для идущих по Пути испытания мне вполне по силам.
Послали бы ещё звёзды удачу Китару…
Глава третья
Идуны и ходоки
Почему зверолюд назвал это чудище ходоком? Как по мне, куда больше тут подходит – бегун. Вон, как скачет, зараза! Вроде медленно переставляет свои толстые ноги, но те так длинны, что шаги, от которых земля содрогается, получаются у громадины очень уж длинными. За каждый три-четыре сажени позади оставляет.
Кто из пары уродцев быстрее не знаю, но, что успевший прилично от меня оторваться кошак, что сокративший изначально имевшийся между нами разрыв великан в скорости меня превосходят и тот, и другой. Один холм, второй, третий. Укрыться здесь негде. Пещерка, как та, где я провёл ночь, мне ничем не поможет. Нельзя себе врать. Забег, из которого победителем мне не выйти – бесполезная трата сил.
Страшно, не страшно, а выбора у меня нет – надо драться.
Делаю вид, что бегу дальше, а сам, вместо того чтобы броситься вниз, в очередную ложбину, ныряю за один из камней и на карачках переползаю за соседний обломок скалы.
Притаился. Сижу, не дыша. Бум, бум, бум – сотрясают холм широкие шаги ходока. Сейчас… Сейчас…
Здоровенная туша гиганта выскакивает на склон холма парой саженей левее меня. Бок открыт, но метнуть в него копьё – это остаться без своего основного оружия.
Подскакиваю, и бросаюсь к гиганту. Лишь бы только тут шкура – не камень, как у того волка. Нет, не верю. Великан прежде был человеком, а значит и кожа у гада людская. Удар!"
"И неплохо ведь вышло! Наконечник на всю длину вошёл в плоть. Еле выдернул на обратном движении. Ходок взвыл.
