В мире, где жизнь — охота, а смерть грозит каждому охотнику, герой должен найти Дар, чтобы победить древнего зверя. Путь к силе лежит через Бездну, но каждый шаг в её глубины может стать последним. Выживут только сильнейшие.
— Ты убил двоих моих сыновей, Китар-смерть, — исчезла улыбка с лица, расправившего плечи охотника, — Но хорты убили больше. И ты, в отличие от них, не жрал мою плоть от плоти. Если выживем сегодня, не враг ты мне больше. В том я, Маскар, вождь клана Ургул, клянусь духами предков перед лицом своих воинов.
Гигант оглянулся на остальных снежников. Те кивали, подтверждая, что клятва услышана. А ведь их всего девять человек вместе с вождём. Всего на одного больше, чем нас. Получается, с нами у них шансы отбиться удваиваются. Не удивительно, что снежники готовы вступить в союз, хоть с самим Низверженным.
— Я услышал тебя, Маскар, вождь угрулов, — кивнул бес и с протянутой рукой двинулся к гиганту.
А ладонь у него больше моей раза в три. Нет, в четыре. Захотел бы, сломал бы мне кости. Но нет — пожал просто крепко, не выпячивая свою бычью силу.
— Пойдём, — поманил за собой гигант. — Покажу их. Нас ждёт славная битва.
А он чем-то на Вепря похож. Такой же чернявый и волосатый, с густыми бровями и острыми скулами. Только предводитель Могучей кучки опрятный, а снежник немыт и нечёсан. Причём, очень и очень давно. Застарелым потом на сажень прёт. Ну и ростом он Вепря превосходит, конечно. Как и Чопаря с Бочкой. Я едва достаю до груди великану. А пудов в нём уж точно не меньше десятка. Подозреваю, что и долей под завязку. За свои сто четырнадцать лет накопил небось.
— Не спрашиваю, как вы здесь оказались. Потом всё. Хортам дороги осталось на десяток минут. Скоро здесь будут.
Вместе с Крамом, Айком и элцами мы шли за Маскаром к дальнему краю узкого, но довольно длинного озера, сверкающего в лучах повисшего над ущельем солнца. Так вот, почему это место называется перемычкой? Упирающаяся в каменную преграду вода не заканчивает здесь свой бег с гор. Скальный гребень, перегораживающий ущелье от края до края, для реки — не тупик. Тонкий, в ширину не больше сажени, барьер имеет в своём центре прореху, откуда вниз небольшим водопадом и уходят излишки из озера. Словно, огромная запруда, какие любят строить бобры, только каменная и созданная самой природой.
— Стрел у вас, смотрю, много — это хорошо, — окинул взглядом наши колчаны Маскар, подходя к концу озера. — Но всё равно не хватит. Вон, сколько их, гадов.
И только теперь мне открылась та часть ущелья, что до этого скрывал скальный гребень. Как я точно с бобровой запрудой сравнил. Тут ведь явно когда-то случился обвал.
