В бездну бесконечного предстепительства, где свет и тьма переплетаются в неестественному спектру, жил маленький Патар. Он верит, что все вокруг искажено, но его мысли подвластны лжи правителя. Несмотря на страшные предостережения, он шагает по опасному пути, ощущая тихую надежду между роковым шепотом....
Там же не узкая нора, а целая рукотворная пещера с высокими сводами, где под потолком идут боковые коридоры с окнами-бойницами. Из них на врага, прорвись он в проход, будут стрелы лететь, падать камни и литься смола. Неприступная крепость. Не верится, что какие-то дикие снежники смогли чудо такое в горе прорубить, но глаза мне не врут.
Да и мало похожи встречающие нас у ворот воины на грязных оборванцев Маскара. Тоже в шкурах, но крой в разы лучше. И шерстяная поддёвка у каждого. Добротная, удобная одёжа и обувь.
И оружие доброе. Все мужчины при копьях и луках. На поясах ножи, топоры. В руках круглые небольшие щиты. Не охотники — воины. Сколько мужиков наверху и на лестнице мне неведомо, но встречать нас вышло десятка два.
— Долгих лет, брат! — приветственно вскинул руку Маскар.
Даже у здоровенного снежника подъём к крепи отнял много сил.
— И тебе не знать старости, брат! — откликнулся предводитель встречающих — невысокий, но крепкий дядька с острым горбатым носом и карими прищуренными глазами.
Вождь оргаров — а Маскар предупреждал, что Лютену доложат о нашем приближении, и тот спустится встретить своего кровного брата лично — щеголял длинным плащом из шкуры снежного барса, толстой золотой цепью, свисающей с шеи до середины груди, золотыми же браслетами, натянутыми поверх рукавов, широким, расшитым снова же золотой нитью поясом, на котором висели сразу двое богато украшенных ярко-красными каменьями ножен, и выкованным в форме орлиной головы стальным шлемом, заменяющим ему шапку.
Ну прямо не снежник, а ярл или знатный имперец. Я себе даже представить не мог, что на материке есть такие богатые кланы. Уж этот точно не водит своих воинов в набеги на тракт. Или, наоборот, водит?
— Дряная весна, — развёл руки Маскар. — Впервые за тридцать лет хорты нашли и разрыли моё гнездо.
Лютен снисходительно кивнул. Ну точно знать. Гордости на роже на пять Зимородовых хватит.
— Плохая весна, — согласился любитель золотых побрякушек. — Ургулы не первые, кто просят принять их. Хорты лютуют повсюду. Ты третьим пришёл.
— Кто ещё здесь? — нахмурился Маскар. — Только не говори, брат, что пустил к себе шакалов Багона.
