– И ты рассказал мне это, потому?..
– Потому что доверяю тебе. Потому что хочу узнать, есть ли шанс, что ты попытаешься узнать, какой я на самом деле, и … – не говори «полюбишь меня», не говори «полюбишь меня», не говори «полюбишь меня», – будешь со мной.
– Я хочу быть с тобой, – без колебаний ответила она, и, черт побери, от этих слов мне стало приятно. – Я знаю, как жестоко они обходились с тобой. И все еще хочу тебя. Я не собираюсь тебя исправлять. Я хочу тебя таким, какой ты есть. Сломленным. Непонятым. Придурком.
Я хочу настоящую, пусть и мрачную, версию тебя. Ту, из-за которой я не только чувствовала невероятную печаль, но и бескрайнее счастье.
И вот тот самый момент.
Я прижался губами к ее губам. Теплым. Идеальным. Принадлежащим мне. Мы целовались под цветущей вишней, пока не показалось, что губы вот-вот треснут. А затем она отстранилась и посмотрела на меня.
Встав, я протянул ей руку.
И она приняла ее.
Она, черт побери, приняла ее.
Зная, что я сотворил, она все равно осталась со мной.
И более того, еще сильнее уверилась в этом. Вот в чем заключалась истинная красота этой девушки. Она никогда не пасовала перед трудностями. А расправляла плечи и прислушивалась лишь к самой себе и своей системе ценностей. Всегда.
И именно это написала мне Цветок много лет назад. Мы не выше закона, но и не ниже его.
В парке прогуливалась люди, катались на велосипедах, устраивали пикники, фотографировались и выгуливали собак. Вокруг кипела жизнь, а я только что закончил свой рассказ о смерти, которая произошла по моей вине.
Я знал, что у нее обязательно возникнет еще один вопрос, поэтому просто подождал, когда она произнесет его вслух:
– И что ты собираешься делать с Джозефиной?
Она посмотрела на меня, и я улыбнулся ей в ответ.
– Собираюсь наказать ее тем, что причинит ей наибольшую боль. Я отберу у нее все деньги.
* * *Удивительно, как быстро могут пролететь шесть месяцев. Дин остался верен своему слову и не только проторчал все это время в Лос-Анджелесе, но и помог устроиться родителям Эмилии, пока я ухаживал за их дочерью.
Да, именно ухаживал.
Я и сам не понимал, как мы перешли от траха в кабинете во всех известных мужчинам позах до ежевечерних прогулок от метро к ее дерьмовой квартире с ее сумкой в руках. Но это произошло. Я предложил ей переехать вместе с Рози ко мне на Манхэттен, в квартиру, где они когда-то жили. В ней нашлось бы достаточно места для нас троих, но после ее отказа я не стал больше поднимать эту тему.
