В Безмолвии Веры вы окунетесь в мир загадочной пленницы, которую прозвали Верайя Шеро. Она тряхнула головой и приподнялась на руках, но боль тут же затопила ее тело, заставив вернуться обратно к холодным камням. С каждым мигом она пытается понять, что это значит и как добраться до света, освещенного только мыслями....
Тот не стал ни с кем делиться своими знаниями и мыслями.
Почему?
Потому что не хотел терять самого сильного боевого мага Амитерна. Он был не глуп и понимал, что стоит ему покуситься на жизнь девушки, как Ринон отринет свою верность королевству и пойдет против него.
Можно было, конечно, надавить или обмануть, но Карот любил действовать прямо там, где это было необходимо. По его подсчетам выходило, что девушка действительно безобидна (в пределах разумного, конечно) и лучшим вариантом будет держать этих двоих где-то в поле своего зрения.
Пусть они женятся, заводят детей, открывают свою лавку, изобретают что-то. Главное, чтобы все это было на благо королевства.
Позже он расскажет об этом Кириоту. Тот поддержит его решение. И дело не только в выгоде, которую могли принести Верайя и Ринон. Просто со временем юный принц привязался к этим людям, да и за время общения он успел разобраться, какие они есть и могут ли представлять опасность.
Когда угроза разоблачения перестала нависать над ними, Вера вздохнула свободнее.
Поначалу, правда, ей казалось, что не все такие. Должны ведь быть исключения, не так ли? Вот только со временем, когда ей довелось встретить чуть больше магов с идентичным ее вектором, Вере пришлось признать: темная магия, пробужденная в детстве, неизбежно коверкает психику человека.
Она понимала, что даже такая сила необходима миру. Всё-таки раз это происходит, значит, мирозданию подобное для чего-то нужно. Но она все равно не могла смотреть, как темная энергия ломает людям жизни, превращая в монстров, алчущих крови и мечтающих о бессмертии.
– Ты уверена? – спросил Ринон, глядя на жену испытующим взглядом.
Он давно знал, что она пытается что-то сделать. Откровенно говоря, он даже начал немного беспокоиться.
А что еще он должен был подумать, когда застав свою женщину за расчетами печати?
Он молчал до последнего, желая верить в ту, которую выбрал своей спутницей. Тем более что более никаких тревожных признаков не было. Верайя просто пыталась создать печать, но даже это беспокоило.
