Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
Она уступит. Сегодня. Или через три дня. Разницы Ника уже не видела.
Второй и третий удар веничка пришлись по пяткам. А потом веник запорхал по телу Ники.
Девушки лежала с закрытыми глазами, полностью отдавшись процессу. Зря она раньше не ходила в сауну. Оказалось, что париться ей нравится. Жар. Похлопывания веника. А главное – парильщик. Если бы и хотела на мгновение забыть о Егоре, у нее не получилось бы. Даже закрыв глаза, он стоял перед её внутренним взором. Высокий. Мощный. Загорелый.
А потом всё в одночасье изменилось.
Ника открыла глаза и выдохнула:
– Егор… мне плохо…
Глава 19
Егор
Он – идиот.
Кретин.
В голове Егора возникло ещё несколько комментарий по поводу его умственной деятельности. Он сидел перед ноутбуком и никак не мог сосредоточиться.
Какого хрена он не подумал, что Веронике может поплохеть в бане? Он-то собирался её обольщать, а пришлось едва ли не откачивать. До обморока и до угара дело не дошло. Ника всё же сообразила, что необходимо ему сказать в самом начале головокружения.
Как она его обнимала, когда он выводил её из парильни. Хотел на руки взять, побоялся, что поскользнется на мокром полу. Зато в предбаннике сразу же завернул в большое махровое полотенце и отнес в коттедж.
– Мне сполоснуться надо…
– Ника, ты о чем сейчас думаешь? Какое на хер сполоснуться? Сначала врач осмотрит, потом уже делай, что хочешь!
На «сполоснуться» у него были свои планы. Но до того, как бледная Ника доверчиво прижалась к его груди, а её мокрая коса обвила его руку, у него что-то дрогнуло в груди.
Его златовласка была такой ранимой. Такой беззащитной.
И так доверчиво прижималась к нему.
Что-то разбилось в его голове. Треснуло. Пошло по швам.
И Беркут знал, что именно.
Его представление о женщинах.
То, что он лепил последние десять лет, создавая образ алчной жестокой холодной стервы, которую только интересует её «я». Как бы получше устроиться в жизни, с легкостью продавая своё тело. В какой-то момент Егор пришёл к выводу – что так проще.
Это была не только его беда. Лёха вел себя точно так же. Один раз обожглись, вот теперь и дули на воду.
Когда-то, в другой жизни, они оба искренне верили в добрую и светлую любовь. Что девушки – это чудо. Забавное, смешное, теплое чудо. Которое хочется прижать к себе. Приласкать. Долго-долго целовать. И никуда не отпускать.
Так в их жизни и было до поры до времени.
