Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
– Извините, что помешал и задержал вашу встречу. Но мне надо было получить подтверждение. Ника, удачи тебе. Если что – звони.
Последняя фраза была явно лишней, потому что глаза Егора опасно блеснули, а губы сжались плотнее.
Пока Андрей покидал квартиру, они молчали.
Тоска, что мучила её эти дни, материализовалась не в ту область.
Вот он – Егор. Стоит рядом, их разделяет всего пара шагов. Ещё десять минут назад она представляла, как подойдет к нему, как почувствует на себе его руки, как он сильно сожмет её в крепких объятиях.
Сейчас же всё воспринималось иначе…
Прическа, платье, макияж, белье.
– Златовласка.
Черты лица Егора не сгладились. Он по-прежнему был сдержан.
Ника ещё сильнее задрожала.
Господи, какая она дура…
Глупая, наивная дура.
Возомнила себя героиней любовного романа, в котором всегда история мужчины и женщины заканчивается хэппи-эндом.
Не её случай.
Она облизнула враз пересохшие губы и глухо сказала:
– Егор, я бы хотела, чтобы ты тоже ушел.
Мужчина приглушенно выругался и сделал шаг в её сторону, а после прозвучало безапелляционное:
– Нет.
У Ники дрогнули колени.
Всё-таки она отвыкла от такого вот Егора – сердитого, со сдерживаемой агрессией. И одно дело, когда он сердит на кого-то третьего, и совсем другое – на неё.
Она понимала – у него есть причины.
Но по-другому Ника не могла.
Ей надо побыть в одиночестве.
Подумать…
– Егор.
Ника сделала шаг назад, потому что Беркут медленно начал на неё наседать.
– Ника, не дури."
"Его слова обжигали. В прямом смысле. Ника начала задыхаться, даже поднесла руку к горлу.
Как-то странно всё выходило…
Точно во сне.
Ника снова мотнула головой.
И пожалела, что сейчас они находятся в замкнутом пространстве.
– Златовласка, вот ты сейчас что творишь?
От тихого голоса Беркутова ещё сильнее бросало в дрожь. Сейчас, как никогда, он ей напоминал того властного мужчину, с которым ей довелось столкнуться в «Берлоге». Который привык брать, и которому было абсолютно наплевать, кто что чувствует.
