Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
Не девочка же…
И тут он слышит то, во что поверить практически нереально.
– Я девственница! – задыхается. Говорит с трудом. Кричит. И ерзает бедрами!
Какого хрена она ерзает? Не понимает, что этим только ухудшает положение?
Яйца сводит от боли.
В грудь, точно таран ударяет.
– Ты та девственница, что дает в попу и берет в рот? Или ты девственница, которая… девственна реально?
Господи, какую хрень он несет!
А она всё продолжает ерзать бедрами!
Девичья рука с аккуратными и абсолютно не длинными ногтями накрывает его ладонь.
Только ничего не получается. Силы не равные, милая.
Кстати, какого он ещё не трогает её «четверку»?!
– Послушайте… Да пустите вы меня! – теперь в голосе танцовщицы появляются истерические нотки, которые резко отзываются в паху новой болью.
Его рука самопроизвольно накрывает топ.
И даааа… Вожделенные полушария."
"Беркут едва не застонал вслух.
И после этого её отпустить? С какой стати…
– Не хочу, – он уткнулся носом в её шею и жадно втянул её запах. На задворках сознания отпечаталась мысль, что девочка-то и не играла вовсе. Реально испугалась его – большого, отчасти злого и возбужденного. Но та мысль была слишком далека, а вожделенное тело слишком близко.
Девственницы, что блюдут себя, не танцуют полуголыми в клетке в бойцовском клубе, а потом не вертят попой на члене незнакомого мужика. Девственницы сидят дома, читают книги и готовятся к встрече с тем мужчиной, что сделает её счастливой и которому она подарит себя, когда чувства их перейдут на новый этап.
Нет, Беркутов, ни хрена современная жизнь не искоренила в тебе романтика. Но ещё не поздно.
Вот сейчас, например.
Взять девочку силой.
Пару едва уловимых движений, натренированные годами мышцы сработали идеально, и вот уже блондинка с толстой косой лежит распластанная на кожаном диване, а он навис сверху, удобно устроившись между её разведенных бедер.
Изумительная поза.
И руки девушки вздернуты над головой, надежно зафиксированы. Чтобы не поцарапала его случайно.
Он не смотрел ей в лицо, не смотрел в глаза. Лишь на губы, к которым и припал в поцелуе.
