Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
К кому её собираются везти? Зачем?
Входила в лифт на ватных ногах. А если мальчики в костюмах войдут за ними в лифт следующими? Пространства не останется совсем. Да и перспектива ехать в лифте с Беркутом её не прельщала. Лифт был небольшим, рассчитанный максимум на пять человек, и то, если в притирку.
Когда дверцы лифта закрылись за ними, перед Никой встала другая проблема – она оказалась наедине с Беркутом в тесном пространстве. Мужчина перестал лениво улыбаться, как делал у неё в квартире. Сейчас его лицо выглядело сосредоточенным, сдержанным.
Да что такое с ней происходит?! Она – взрослая самостоятельная девушка! Ей, в конце концов, двадцать два года, и она уже три из них живет самостоятельно!
А тут ведет себя, как трепетная лань.
Нет. Как дура.
– Егор…
– Ника, время вышло, – его жесткий тон оборвал её на полуслове. – Значит, так. Ты говоришь лишь, когда тебя спрашивают. Ведешь себя адекватно. Никаких слез. Сдержанно. Я знаю – ты умница.
Хорошо, что Ника уже прислонилась к стене. Потому что точно бы упала от услышанного.
– Нет, постойте, это…
Она не договорила, потому что оказалась не в состоянии.
– Я не утверждаю. Я предполагаю.
– Но при чем тут я? И вы… Получается, вы везете меня к нему на расправу?
Другого предположения у Ники не возникло.
Она пожалела, что последний вопрос сорвался с её губ, когда увидела, как потемнело лицо Беркута. Как зло сжались его губы, как гневно прищурились глаза, как нервно дернулся кадык, когда мужчина сглотнул.
– Да, Вероника, рано я сделал вывод, что ты умная девочка.
