Поздняя ночь на небе тучи: звезд нет и не видно. Вдруг слышится шорох, за дерево юркнуть пришлось ради возможного бегства. Кто-то прорываясь сквозь кусты оказывается крупнее кошки — возможно, будет опасность.
Я закричала и метнула сначала один нож в глаз монстру, потом, перехватив клинок из левой руки, ставшей недееспособной после укуса, сделала второй бросок, он тоже достиг цели.
От рева кхыра заложило уши и потемнело в глазах, но я успела отскочить, когда вокруг брызнула слизь. Само чудовище начало таять на глазах. Я села на пол, облокотившись о щит, одной рукой прижала к себе кинжалы, второй, оторвав еще кусок от платья, попыталась перевязать плечо, чтобы не истечь кровью. Надеюсь, кто-нибудь меня найдет до того, как я… Впрочем, не думаем о плохом, лучше о хорошем.
Перед глазами колыхалась пелена, начался озноб, прокушенное плечо горело огнем. Я впервые позволила себе слабость и всхлипнула, не представляя, как отсюда выбираться. То, что не закончил монстр, доделают изнеможение и потеря крови. На миг перед глазами мелькнули образы отца и маркиза, это помогло удержать сознание. Нельзя умирать, мне есть ради кого жить. Доставлять радость Истасии не собиралась ни в коем случае.
Интересно, как баронесса объяснила мое отсутствие? Ведь отец видел, как мы уходили вместе. Предпримет ли что-нибудь? А главное, когда? Отец! Последняя мысль была о нем. А потом, наверное, начался горячечный бред – показалось, что купол исчез, а меня подхватил на руки Сайлаш. Баронессу Шатанирэ увидела в кандалах. «Так ей и надо», – мозг мстительно оценил видение. Хотя было ли оно явью или так хотело все мое естество, сказать сложно. Получится выжить – лично откручу голову этой дряни.
Дальше моя фантазия оборвалась, мозг попросту решил, что ему пора отдохнуть, пока организм заходился от боли. В ушах шумело. Если и доносились голоса, то я списала их на разыгравшееся воображение.
Потом пропало все, и меня накрыла темнота. Жаль. Я так и не успела увидеть отца и сказать, как благодарна за его науку.
* * *– Ваше величество, арестованная доставлена, – отрапортовал страж, посланный королем схватить несостоявшуюся убийцу и ее семью.
– Ведите всех, – распорядился монарх, занявший кабинет ректора.
Двери распахнулись. Вошли барон Шатанирэ с дочерью. На обоих кандалы и цепи. Но достоинства ни один, ни вторая не потеряли, держали головы гордо поднятыми, смотрели открыто. Страха не было.
– Вы осознаете свою вину? – ровно осведомился монарх.
– Нет, – в один голос ответили отец и дочь.
